То, что он состоял в религиозной организации, лишь дополнительно усложняло ситуацию.

Установить, где находится младший брат, о котором не было известно ничего, кроме его присоединения к «Обществу колеса», не составило большого труда. Они сообщили это при первом же обращении, а в дальнейшем после первой встречи с их представителем, на которой обсуждалось, готов ли брат контактировать с адвокатом супругов Арая, Норико общалась с ним напрямую, и вопросы, которые они поднимали, были исключительно личными и никак не задействовали организацию. Наоборот, ей даже показалось, что ему не хотелось, чтобы они имели к этому хоть какое-то отношение. Процесс еще был в самом разгаре, когда их юрист и представители перестали появляться на встречах, а брат госпожи Арая в итоге был настроен скорее окончательно порвать контакты с семьей, нежели бороться за наследство.

До этого случая Норико казалось, будто религиозные группы только и стремятся заполучить все денежки последователей.

После беседы с братом супруги Араи Норико ожидала, что «Общество колеса» что-нибудь предпримет. Но они так ничего и не сказали, и дело о наследстве благополучно разрешилось.

В ходе переговоров она выяснила, что учение «Общества колеса» включало следующий пункт – верующие должны полностью отказаться от мирских желаний и денег. Неизвестно, насколько точно они следовали этому указанию, но, возможно, брат госпожи Арая отказался от наследства именно из этих убеждений.

Норико навещала его в жилом комплексе «Общества колеса», старом здании с потрескавшимися стенами, и, когда он уже уходил, она глядела ему вслед не в силах вымолвить ни слова. До самого конца супруги Арая так и не пожелали встретиться с ним лично.

– Тогда я лишь немного помогла вам, только и всего. Да и не то чтобы «Общество колеса» было настолько замешано в том деле.

– Все равно у вас обоих, получается, есть опыт взаимодействия с подобными организациями. Ну что, встретитесь с Ёсидзуми? Я вас представлю.

– Погодите-ка… – произнесла Норико.

Ни контора Ямагами, ни Норико в частности на этом не специализировались. У каждой юридической фирмы есть своя определенная сфера интересов. Некоторые занимаются новыми религиозными течениями, и частенько берутся за дела, связанные с уходом родственников в секты или требованиями вернуть имущество, пожертвованное на нужды таких сообществ.

Честно говоря, даже в случае с семейством Арая ей пришлось проконсультироваться с коллегами, которые разбирались в этих вопросах. Не то чтобы у нее совсем не было на примете подходящих специалистов.

Нужно предложить господину Ёсидзуми другие варианты и отправить его туда…

Так она решила в ту секунду. Именно это пришло ей в голову.

– Поняла, – почему-то вдруг вырвалось у нее вместо этого. – Я вас поняла. Дайте ему мои контакты.

* * *

Супруги Ёсидзуми, ожидавшие в приемной, оказались небольшого роста.

Чем-то они напоминали маленьких птичек, рисовок или канареек, сложивших крылышки и тесно прильнувших друг к другу на насесте. Оба седые, он – в белой рубашке, она – в белой блузке, и это делало их еще больше похожими на птиц.

Таканобу и Киёко Ёсидзуми. Восемьдесят семь и восемьдесят пять лет.

– Я с самого начала говорил, что от места, в названии которого есть слово «будущее», ничего хорошего не жди, – сказал Таканобу.

Норико с Ямагами молча его слушали.

Таканобу, в очках с толстыми стеклами и темной оправой, со слуховым аппаратом, несмотря на преклонный возраст, выглядел весьма опрятно – эдакий бывший сотрудник престижной торговой компании, все еще не утративший лоска. Незадолго до ухода на пенсию он обратился в строительную фирму Араи, чтобы те помогли ему привести в порядок дом, – так они и сдружились.

Сидевшая рядом Киёко, его жена, тоже ни в чем не уступала Таканобу. До самого порога их офиса она прикрывалась от солнца зонтиком в цветочек, но стоило ей сесть, как она церемонно извинилась и, пока несли чай, изящным движением сложила его и убрала в сумку. Теперь, немного склонив голову и сжимая ручку сумки, она внимательно слушала, что говорит муж.

– «Будущее» – такое пафосное слово. Люди и учреждения, которые не просто используют его в наименованиях, но и делают вид, будто могут кого-то чему-то научить, не вызывают у меня доверия. Когда я сказал Ясуми, что «Школой будущего» могут позволить себе называться лишь компании по разработке экологически чистых источников энергии и новых технологий, мы страшно поругались.

Говорил он громко и четко, возможно, благодаря слуховому аппарату. Лицо и руки его были покрыты морщинами, а голос иногда становился хриплым, но слушать его было легко.

Ясуми – это их с Киёко единственная дочь.

– Наверное, так любой родитель бы сказал, но наша дочь – человек целеустремленный и талантливый. Мы и представить не могли, что она попадет в такую передрягу, – на этот раз заговорила Киёко. Она подняла на них взгляд, все еще сжимая в ладонях ручку сумки.

Киёко объяснила, где училась их дочь – это оказались престижные школы в Токио, средняя и старшая. Потом она поступила в местный государственный университет, а по окончании устроилась работать в рекламную компанию. Затем вышла замуж за коллегу и под этим предлогом уволилась. У них родился ребенок, но вскоре после этого они развелись.

Именно тогда супруги Ёсидзуми и узнали, что их дочь намерена поселиться в «Школе будущего». До этого они даже не подозревали о ее существовании, не говоря уже о том, что Ясуми оказалась последовательницей их идей.

Внучке тогда как раз исполнилось два.

– Как бы мы ни возражали, Ясуми не слушала. После развода ей, похоже, было невыносимо одиноко и страшно. Думаю, в «Школе будущего» этим как раз и воспользовались. Дочь так упорствовала, что мы в конце концов сдались. Решили, что это временное помешательство – поживет там немного, ей надоест, и она вернется домой. Но вот внучку мы велели оставить в покое. Это ее дело, во что верить, а тащить с собой ребенка уже никуда не годится. Но…

Рука Киёко, державшая сумку, дрожала. Лицо ее было мрачным.

– Но Ясуми лишь засмеялась в ответ. Она сказала, что тогда в этом вообще нет смысла. Одна бы она, скорее всего, и не поехала в Училище, а так все ради дочери. «Мам, будущее существует лишь в этих детях» – так она нам сказала, гладя ее по голове.

Мурашки побежали у Норико по коже.

Она молча уставилась на супругов. Ей были известны эти слова, она слышала их и раньше. Будущее существует лишь здесь. Так говорили взрослые в Училище, кладя ладони на детские затылки.

А еще ее поразило, что Киёко вот так просто, без всяких колебаний произнесла