лежал на диване и тихо стонал. И не столько от боли, сколько от жгучего позора. Так получилось, что оперативный штаб сосредоточился здесь, в квартире дома номер семь дробь три по улице Мышкина.

Всю ночь здесь были Ирина Багрова и слегка шокированный Хилькевич. В пять утра примчался Муромцев, а в шесть — полковник Потемкин.

Паники в первый момент не было. Была лишь легкая растерянность и ожидание провала. А после обнаружения трупа в костюмерной сыщики взбодрились и начали работать. Даже Кузькин встал в строй. Он сказал, что делает это, «превозмогая боль».

В театре трудилась бригада местных ментов и ветлугинской прокуратуры. Следователи опросили вахтеров и узнали, что в полночь погибшая поднялась наверх с неизвестной женщиной. Слепили ее фоторобот — получилась Ирина Багрова. Никакого Бублика, а тем более Лубяко никто в глаза не видел.

Стали искать приметный для Ветлуги «Пежо» цвета мокрый асфальт. Первый раз это авто видели на рассвете около коттеджа Афонина. А чуть позже машину Лубяко заметил гаишник на дороге, ведущей в Москву. Он точно запомнил, что кроме водителя в иномарке было двое пассажиров — мужчина и женщина. Если так, то дальше «Пежо» влился в поток транспорта и растворился в нем. Теперь их надо искать в Москве. Всех троих — преступного Лубяко, непутевого Бублика и несчастную конопатую Василису... И еще одно — зачем они ночью заехали к Афонину? Только за ним, за черным кейсом. А значит, и прибор сейчас в Москве!

Все чувствовали, что обстановка накаляется. Действие начинало ускоряться, а значит, и развязка близка.

В полдень позвонил и сразу же приехал Сидоров. Он сообщил, что в мэрии ждут его и кого-то из руководства Службы особого назначения. Таковых здесь был только один — полковник Потемкин Петр Петрович.

Провожая их, Ирина посоветовала купить по огромному букету и поздравить мэра с избранием. «Это так — для надежной конспирации».

Они вместе вошли в мэрский кабинет. И сразу букеты пришлось отложить в сторону — рядом с Афониным стоял прокурор города. Он был в форме и всем своим видом показывал, что он на службе и при делах.

Но разговор начал новоиспеченный мэр. И обращался он к Сидорову не как к старшему по званию.

— Очень жаль, Дмитрий Дмитриевич, что наша первая встреча омрачена претензиями.

— Чьими?

— Моими! У меня к вам крупные претензии... Недавно ваша жена со своим любовником майором Муромцевым захватили мою дачу на Черном озере. Они связали охрану и жили в доме несколько дней.

— Это ложь, Афонин!

— Это правда, генерал!.. У меня все их ходы записаны. Есть куча свидетелей, и у всех показания от зубов отскакивают... Но это не все! В это же время группа сотрудников Службы господина Потемкина напала на мой коттедж и нанесла охране телесные повреждения.

— Надеюсь, без трупов обошлось?

— Не шутите так, Сидоров... Я уверен, что все это связано с выборами. Меня хотели запугать и опорочить. Я даже знаю кто — Твердохлебов. Он из Партии власти, а эти всё могут... Итак, все документы по нападению на моих людей я передаю прокурору, и сегодня он возбудит все, что надо. И второе — в пятницу в нашей студии прямая передача «Турнир». Я вызываю всех вас к барьеру...

Назад ехали в сумрачном настроении... Если не вернуть Бублика с его кейсом, то все дальнейшее в глубоком тумане. А Бублик где-то в Москве. И Василиса его там. Хуже, что и Лубяко там. Этого профи голыми руками не взять. Он тихо ляжет на дно и изобретателя с его невестой спрячет.

Уже подъезжая к дому семь дробь три по улице Мышкина, полковник Потемкин принял решение — сегодня же все едут в столицу. В Ветлуге останется он сам. Для связи и вообще для порядка...

25

Лубяко не стал прятаться на окраине. В первый же день он сделал три важных дела. За дикие деньги снял квартиру на Новом Арбате. И не где-то у земли, а на десятом этаже. Здесь антенна будет повыше, чем в штабе на башенке.

Со слезами продал свой «Пежо» цвета мокрый асфальт. Просто сбросил засвеченную машину за бесценок.

И, наконец, купил по доверенности неприметный красный «Лексус». Покупка в ГАИ не оформлялась, а значит, на этом Лубяко не поймать. Как говорится, он в списках не значился.

Снятая квартира имела мебель, посуду и почти все, что нужно на первых порах. Вечером на кухне они наспех отметили новоселье и разбежались по своим комнатам — Бублик с Василисой отправились в маленькую спальню, а Лубяко занял гостиную с диваном и двумя креслами.

Засыпалось плохо, но еще хуже спалось. Ведь прошли ровно сутки после драмы в костюмерной ветлугинского театра. Егору приходилось и раньше убивать людей. Совсем недавно он взорвал бомжа. Но это совсем другое дело! Совсем не то, что стрелять в легко одетую женщину. И выстрел был не дальний, а почти в упор — полтора метра, не больше.

Самое неприятное, что у нее такое чистое имя — Мария. И лицо у нее было симпатичное, спокойное и яркое. Это плохо, что он хорошо ее запомнил! Вот физиономия бомжа стерлась из памяти. Как и его имя... А здесь — Марья-красавица с чарующей литовской фамилией. Как же ее — Шумкас, Швыдкас, Шмулькис?

К часу ночи Лубяко успокоил себя тем, что выстрел был случайным. Эта мегера чуть не убила его деревянной дубиной! Он падал на кровать, а пистолет выстрелил сам собой... Так оно и было. Эта гадина сама нарвалась...

Утром Лубяко начал работать. Он три раза обошел Новый Арбат, заходя в каждый банк и открывая там валютный счет. Одновременно он выискивал жертву. Выбор пал на фирму со странным названием «Петролеум». Эта нефтяная фирма держала офис в переулках Старого Арбата. Но Егор проверил — головной особняк виден из окон снимаемой квартиры.

Красный «Лексус» стоял в переулке без хозяина, а Лубяко устроил засаду в тридцати метрах от фирмы. Время было обеденное, и из шикарного здания с эмблемой из трех нефтяных вышек выбегали сотрудники. Все клерки очень похожи друг на друга, хотя здесь были люди разного пола и возраста.

И вот наконец появилась подходящая фигура. Лубяко в каком-то кино слышал про взгляд незамужней женщины. Так вот у этой было все незамужнее — и глаза, и прическа, и одежда, и походка.

На вид она была несколько старше Егора. Но ровно настолько, что вполне могла надеяться на него, как на случайно подвернувшегося