— Я не помню. Помню, как пыталась ограничить вино. Я даже перестала пить белое днем. Я не позволяла себе бокал до... — я вспомнила внезапное внимание Алтона по вечерам, когда он проводил время в нашем люксе перед ужином. — ...о, Боже.

Он снова погладил меня по щеке. — Теперь понимаешь, почему мне нужно было спасти тебя?

— Но как? Как ты мог знать?

— Это долгая история. Скажем так, в ней замешано много людей.

— Кто? — спросила я. — Кто был тем сотрудником Монтегю? — Я прожила всю жизнь в Монтегю. По опыту знала, что персонал заискивал перед любым желанием Алтона, но это другое. Кто мог помогать травить меня?

— Брэнтли Питерсон.

Слезы снова навернулись. — Брэнтли покупал наркотики?

— Так сказали те, кто связан с этой цепочкой.

— Ты именно это имел в виду, когда сказал, что он пытался убить меня? Алтон меня травил?

Орен откинулся назад. — Есть что-то ещё?

Я покачала головой. — Все было как в тумане недели напролет. Я не помню. — Я посмотрела в его заботливые голубые глаза, полные вопросов. — Ты веришь в то, что только что сказал? Веришь, что я не пила так много, что даже если тесты говорят обратное, это не моя вина?

— Всем сердцем.

Я сделала такой глубокий вдох, какой могла. Преодолевая боль, я позволила его ответу проникнуть внутрь.

Он верил мне.

— Зачем ты привез меня сюда?

— Потому что у меня была возможность помочь тебе, а ты не сказала «нет».

Кончики моих губ поползли вверх. — Я не могла ничего сказать в том состоянии, в котором находилась. — Я сжала его руку. — Хотя мы часто разговаривали.

Его голубые глаза молчаливо допрашивали меня, возможно, о моем здравомыслии.

— Реальность была ужасной, — начала я. — Я почти ничего не помню. Но когда я засыпала, я возвращалась в единственное время в своей жизни, когда была счастлива. — Я снова поднесла его руку к лицу, наслаждаясь теплом на своей щеке. — Я возвращалась к тебе.

Орен подался вперед. — Я хочу поцеловать тебя.

— Поцеловать меня?

— Последний шанс, Аделаида. Скажи «нет», или это произойдет, и как только это случится, я больше никогда тебя не отпущу.

Я сглотнула. — Я-я помню кое-что — завещание моего отца. Я наконец узнала то, чего никогда не должна была знать.

— Да, дополнение.

Я откинулась назад. — Откуда ты это знаешь?

— Потому что знаю. Теперь ты можешь уйти от него. Даже без этого я хотел, чтобы ты ушла. Теперь ты можешь просто уйти, и будущее зависит не от него, а от тебя.

— От меня?

— Amore mio, насчет поцелуя?

Мои глаза широко открылись. — О! Орен, я хочу этот поцелуй, но сначала мне нужно связаться с Александрией.

— Она спит.

Я не могла осознать. Посмотрев на солнечный свет, я спросила: — Спит? Где мы?

— Мы в Нью-Йорке, и она тоже. Прошлая ночь была длинной. Она спит в конце коридора.

— Подожди? Она здесь, в твоем доме?

Он наклонился ко мне. — Аделаида, я признавался в любви только двум женщинам. Я не тот мужчина, который может просто уйти. Ты здесь, и я не могу больше ждать. Скажи «нет», или я поцелую тебя.

Моя память вернулась к захудалому мотелю за пределами Саванны, и я улыбнулась. — Поцелуешь меня?

— Да, — сказал он с улыбкой. — Я провел последние месяцы — нет, amore mio, последние годы — вспоминая твой вкус и ощущение твоих губ на своих. Ты так близко. Я теряю контроль. Мне нужно знать, близки ли мои воспоминания к реальности. Скажи «нет».

Я приблизила свои губы к его. — Никогда ещё я не хотела сказать «да» больше, чем сейчас.

Когда наши губы соприкоснулись, присутствие Орена вселило в меня надежду на будущее. Я не знала, что будет с Алтоном, но в глубине души чувствовала: без вмешательства Орена я не была бы в здравом уме, мое сердце не было бы полно, и мужчина, которого я любила больше всех на свете, не держал бы меня в своих объятиях.

Глава 15

Чарли

Последние несколько недель вызывали удушающее чувство истощения. Быть с Ноксом, в его объятиях, — это было тем самым убежищем, которого я желала больше всего. Совершенно измотанная, я ожидала, что буду спать часами. Я ждала отдыха и восстановления сил. Но ни один из нас этого не нашел. С того момента, как мы наконец закрыли глаза, наш отдых был чем угодно, только не спокойным.

Снова и снова сны прерывали безмятежность объятий Нокса. Я просыпалась, мое тело металось в постели. Крики, которые должны были быть скрыты покровом сна, становились слышны, эхом разносясь по спальне и пробуждая нас обоих. Возможно, дело было в чувстве безопасности, которое я испытывала рядом с Ноксом. Мой разум подсказывал, что чувство защищенности не должно вызывать страхов, но это происходило. Каждый раз, когда я закрывала глаза, открывались шлюзы, и меня смывало потоком.

Находясь в Саванне, я подавляла свои личные тревоги, сосредоточившись на маме и ее здоровье. Эгоистично, но лежа в объятиях Нокса, мои ночные кошмары были связаны не с матерью. Она была в безопасности, насколько это было возможно. Медсестра обещала, что самое худшее позади. В конце концов, что может быть хуже смерти?

Каждый раз, когда я закрывала глаза, сцены были личными — гораздо более личными.

Хотя Алтон и Сюзанна были не безгрешны, играя роли злодеев в моих снах — или это были кошмары? — их физические пощечины были лишь помехами на радаре по сравнению со страхом, который внушал Брайс. В пятницу вечером в поместье Монтегю он трансформировался на моих глазах, и теперь он делал это снова, на этот раз во сне.

Моего друга детства больше не было. Я видела в нем монстра, которым он являлся. Фигуральные когти стали реальными, когда я сдалась под его усиливающимся хватом на моем колене. Я содрогнулась, встретив его холодные глаза, когда мучительная боль начала исходить от его яростной хватки. Его улыбка леденила кровь, когда он смотрел на свою мать, заставляя меня лгать о любви и преданности.

Волны боли пронизывали мою нервную систему, пока я не просыпалась, уверенная, что рядом со мной не Нокс, а Брайс. Даже та миллисекунда веры в то, что Брайс в