Никто не ответил. Ну еще бы, ответ равено признанию в шпионаже.

— Пусть мне позвонит, это важно, — сказала Наташа двери, попыталась мысленно проникнуть в квартиру, отыскать Рассадину, но то ли не смогла, то ли там было пусто. Но она видела тень за глазком! Или показалось?

В радости победы появилась капля тревоги за Рассадину. А вдруг ей стало плохо сердцем? Она ведь одна совсем…

«У нее есть телефон, успела бы „скорую“ вызвать, — проворчал противный голос. — Она просто не хочет тебя видеть, на звонок же твой ответила. Думаешь, ты ей интересна? Ха-ха, таких у нее десятки, если не сотни. Почему ты решила, что небезразлична ей?»

И действительно, почему участие чужой женщины так важно для Наташи? Почему она расстроилась? Не потому ли, что Анна кормила ее уверенностью в себе, как она — Натку радостью?

Куда теперь девать торт? Не идти же с ним в ресторан…

Но и домой она не успеет. И к Натке не успеет, хоть выбрасывай дорогущий торт!

Ровно в десять Наташа была на Арбате. Побежала к Макдональдсу, цокая каблуками и понимая, что до крови натерла ноги. Натка уже стояла там, тоже с начесом, в коротком леопардовом платье, с помадой морковного цвета, черными стрелками и слоем пудры с румянами.

— Опа, снова торт? — удивилась она.

— Не попала в гости, — сказала Наташа и взяла подругу под руку. — Ну и фиг с ним, не выбрасывать же.

Она огляделась и спросила:

— И когда стемнеет? Так хочется прогуляться по ночной Москве! Десять часов, а ночи все нет.

— Ближе к часу ночи, — ответила Натка. — Чего это тебя удивляет?

— Потому что у нас на юге уже ночь, — ответила Наташа. — А куда мы пойдем?

Прогуляемся, вдруг познакомимся с интересными парнями. А если нет, то тут есть клуб «Метелица», он прям рядом. В народе «Метла». Вот он самый крутой. Правда, говорят, там платный вход… Но если пригласят…

— Пф, бандиты пригласят? — осадила ее Наташа. — А потом что? Ты готова с ними ехать?

— Нет. Это необязательно. Мы ведь будем украшать их досуг.

— Угу. Украшать, ага. Зачем, по-твоему, они телок снимают? Чтобы украшали или ноги раздвигали? Тем более денег они на тебя потратят кучу, придется отрабатывать.

— Мы сбежим, — со знанием дела сказала Натка. — Пойдем типа в туалет, и до свидания.

Наташа закрыла лицо рукой и покачала головой.

— Стыд-то такой. Все равно что украсть еду и смыться. Нет, я не хочу.

— Ну, значит, пойдем туда честно, свои кровные проедать. Дикая ты какая-то. Расслабься!

Свои кровные Наташа проесть согласилась. Ее сердце колотилось от предвкушения. Новые впечатления! Огромный танцпол, как в американских фильмах! Красивые парни и девушки, можно купить по бокалу шампанского и плясать до упаду.

Ладно, не до упаду, а до полпервого, чтобы успеть на метро, ведь послезавтра экзамен. Одним глазком посмотреть, что такое столичная дискотека.

Танцевать хотелось безумно. Плясать, растворяя эмоцию в танце — все равно что петь. Только сейчас Наташа ощутила, что ее тянет на сцену с бешеной силой.

— А где эта твоя «Метла»? — Наташа завертела головой.

Натка указала направление.

— Там. А может, и там. В общем, на Новом Арбате, где небоскребы.

Наташа переступила с ноги на ногу. Туфли жутко жали, несмотря на лейкопластырь, растерли ноги до кровавых мозолей.

— Надо было сразу же там встречаться. Ноги болят, ну да ладно. Прогуляемся по Арбату.

На город опустились серо-сиреневые сумерки, вспыхнула иллюминация, и Наташа ощутила себя в Нью-Йорке. Девушки влились в поток гуляющих, плотный, несмотря на то что сегодня не выходной, а к завершению подходил понедельник.

На Арбате выступали акробаты, лысый парень выдыхал огонь, полуголая девушка крутила фаеры, вдалеке играли музыканты: лохматый черноволосый гитарист и он же вокалист, барабанщик, флейтистка, которая большую часть времени сновала меж прохожими со шляпой.

Парень пел «Нажми на кнопку», глубоким низким голосом, аж мурашки бежали табунами, и Наташа заслушалась, застыла напротив ребят. Улыбаясь, к ней подошла флейтистка, тряхнула шляпой, Натка нехотя положила сотню и потащила подругу прочь.

Нервотрепка, связанная с поступлением, вытеснила все из Наташиной жизни — не только второстепенное, но и жизнеобразующее, она собственное имя чуть не забыла. Но теперь расслабилась и стала собой, ощутила, что не может без сцены, и ее потянуло к микрофону. Не рисоваться ей хотелось и не привлекать внимание — поделиться эмоцией.

— Нам дальше, — шепнула Натка и увлекла ее за собой.

Боль в натертых ногах вернула в реальность. Мир напоминал калейдоскоп. Сменяя друг друга, мелькали картинки, все они были яркими, огненными: рекламные вывески, подсветка, лица. Молодые, не очень, грустные и веселые. Наташа держала подругу за руку и улыбалась, а мир улыбался ей.

Людской поток вынес на ту самую улицу с небоскребами, похожими на гигантские книжки. От шума пролетающих машин закружилась голова, и Наташу слегка дезориентировало. Это передалось подруге, и пришлось закрыться.

Состояние было странным, будто бы от всего этого сияющего великолепия ее отделяло стекло. Рядом посигналила машина — Наташи вздрогнули, обернулись синхронно. Вдоль тротуара катилась черная «девятка», отражая городские огни черными стеклами. Стекло опустилось, высунулась пухлая рука, вся в золотых перстнях и черных завитках волос, потом высунул рожу жирный свинообразный мужик. Наташу окатило его похотью, аж в низу живота потянуло.

— Садись, красавица, прокатимся! — Он сделал приглашающий жест.

Машина остановилась. Наташа вспомнила случай с Алисой и попятилась, мотая головой. Натка осталась на месте, пришлось тянуть ее за руку.

— Да че вы ломаетесь, давай! — крикнул мужик, выходя и открывая дверцу сзади.

Этого только не хватало! Наташа плеснула на него отвращением — мужик отреагировал странно, его перекосило, и он вызверился:

— Кобылы бешеные! Крутят жопами, целок строят, ух, как втащил бы!

Наташи рванули к домам. Мужик орал им вослед, потрясал кулаком и пузом, но было много прохожих, и догонять несговорчивую добычу он не решился.

Отбежав на безопасное расстояние, Наташа оглянулась: их никто не преследовал.

— Хоть паранджу надевай, — пожаловалась она, поправила подскочившее платье.

— Ты и правда дикая, — вздохнула Натка, гордо стуча каблуками по асфальту.

Вдохнув и выдохнув, подавив злость и закрывшись, Наташа отчеканила:

— Еще раз такое — я разворачиваюсь и ухожу. Это же бычье!

Натка недоуменно захлопала глазами и возмутилась:

—