Анна покачала головой. Кшиштоф всегда гоношит был. Её вот сватать после Италии собирался…

— Не вернётся Польша. Уж поверь. Я думаю, что ни Литвы ни Польши скоро совсем не будет.

Настороженное:

— Зусим?

Кивок.

— Совсем. Сроки выходят. Я не знаю планов Императора, но в Петербурге, и, главное, в Царском Селе, говорят, что, может ещё лет пятнадцать, и Речь Посполитая перестанет существовать на карте Европы. Так что не волнуйся насчёт того, что придут прежние хозяева и всё отберут. Не придут.

— Ох, дочь моя, твои слова да Богу в уши. Покуль у нас есть что делить, в наших краях будут просто местные мелкие свары. Але, скоро делить будет уже нечего. И политика твоего свёкра многим не нравится. Прыгонных-крепостных почти невозможно купить. Толку от больших наделов, если некому сеяць и араць?

— Мам, но никто же не запрещает нанимать крестьян или сдавать землю арендаторам.

Горькая усмешка княгини Жижемской.

— Ганна, ты долго жила и училась в Италии. Теперь долго живешь в Петербурге и Царском Селе. Ты не ведаешь, как у нас всё цяперь. Политика Императора, дай Бог ему здоровья на сто лет и счастья на тысячу, конфисковывать земли отказавшихся присягнуть русскому Императору и передавать её поддержавшим его, разумная. Тут слов няма. Але, во-первых, не все земли делятся между новыми владельцами. Часть отходит казне, часть служилым из самой России, часть самому Императору. Так что делить можно не так и много. Да ещё и панщина тяперь тольки кажный другий день, окромя воскресенья.

— Понимаю. Ну так пусть трактора покупают, сеялки и веялки, как те что я привезла.

Мать помолчала.

— Ганна, вот ты кажишь, что привезла машины. Пар и всё иншее. Покупайте, мол. Они дороги, дочушка. Купить может не каждый. А селчан немае. Они и в панские дни рабить не хотят.

Великая Княгиня Анна Андреевна заметила:

— Но, Дворянский банк даёт кредиты почти под смешные проценты.

— А ты не спробовала купить паровой трактор той же? Або паровую молотырню?

Аня задумалась. Она как-то не думала на эту тему. У неё дома было всё, включая паровые лифты и тёплые ванные.

— И в чём проблема?

Усмешка. Горькая.

— Ни в чём, дочь моя. Их просто няма. Машин, твоих. Их не делают столько. Какой толк от льготного кредита, если ты не можешь купить паровик и у тебя няма селян? Твой батька основной прибуток сейчас имеет не от перерезания земельных участков, а от доступа до того, чтоб ту или иную паровую машину заправду купить. Тем более в кредит. Сие непросто. Иначе не шли бы к отцу твоему за помощью. Машины дороги и становятся всё дороже. А кредит… Ну, что — кредит? В кредит цены на паровые механизмы так-сяк фиксированные. Але, машин няма. Льготный кредит же можно потратить только на паровые машины. Ни на што иншее. Купить машины без кредита можно, однако намного дороже. Золотые они будут. И то, пойди и купи. Потому многие покупают через нашего папу. Но, и он не всегда всё может.

Анна промолчала.

Да, проблема есть, и Аня отлично знает о ней. Вопрос даже не в том, что не хватает печей и прочих станков для производства паровых машин. Остро не хватает тех, кто эти машины вообще может произвести, и, тем более, тех, кто сможет на произведённых машинах работать. Обученных рабочих и техников крайне мало. Всё, что только возможно, отправляется на Флот, в Армию, и на казённые заводы. На строительство плотин, железных дорог, каналов и прочего. А тут ещё второй год без лета. И без урожая.

Михаил с флотом. В Стокгольме. На переговорах. И шведы согласны на многое ради хлеба. Могут даже Финляндию уступить. Но тесть, вроде, земель и не хочет много. Своих бы прокормить. А как с такой погодой прокормишь? Ещё год недорода. Крестьяне ропщут, шляхта недовольна. Смуту бы не разбудить.

* * *

ЦАРСКОЕ СЕЛО . ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. АППАРТАМЕНТЫ ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 18 (29) января 1785 года.

Лена комфортно расположилась в кресле. Жена моя выгодно смотрелась на фоне огня камина, свечей и электричества Рождественской ели. Выгодно (с моей точки зрения) она выглядела в вязанных штанах, или, как тут принято говорить, в рейтузах, и в свитере с оленями и ёлками. Леночка давно лишний раз не носила принятые в моде XVIII века платья в домашней обстановке. Впрочем, Машенька копировала мать и сейчас была в бархатных шароварах, и, в чём-то, сродни футболке моего времени. Дурачилась и кувыркалась вокруг своего младшего брата.

В общем, такая домашняя мода, конечно, не могла появиться без меня. Я тоже дома ходил в свитере. А что касается женских брюк, то не так уж всё и радикально, как может показаться на первый взгляд. Что-то штаноподобное здесь везде носят под юбкой. К тому же Елена (да и Маша тоже) очень любила выезды верхом и терпеть не могла дамские сёдла. Неудобно боком ездить на лошади. Поэтому придворные свою фактическую Императрицу нередко видели в reit-hose — «штанах для езды верхом». Сейчас в такие почти вся кавалерия одета. Собственно, по-немецки конница и называется Reit-erei. Да и рыцарь происходит от того же корня. Потому такой гардероб, отлично вписывалось в образ молодой, уверенной в себе, прогрессивной и просвещённой Царицы Елены.

А она действительно молода и стройна. Ей в этом году исполнится всего лишь двадцать девять лет. И выглядит она отнюдь не на тридцать по здешним временам. Здешние тридцать — это примерно так, как выглядели женщины (да и мужчины, что греха таить) в моё время лет за сорок, а чаще «под пятьдесят». Оплывшими или сморщенными, напыщенными или осунувшимися. Даже хуже, чем в моё время.

И вдруг — Царица-красавица! Абсолютно не типичная для XVIII века. И мама её была просто ослепительной всю жизнь (ну, мне так кажется), и сама Лена была просто восхитительна. Словно пожаловала из третьего тысячелетия. Может местным она и не была чем-то привычным, но тут я устанавливаю правила и моды.

Конечно, вслед за отходом русской моды от пышных европейских юбок и переходом на платья, которые скорее соответствовали веку девятнадцатому моей истории, вопрос появления женщин в брюках был лишь вопросом времени. А ходить в платьях «по европейской моде» могли себе позволить разве что в российской глубинке, где не сильно следят за модой столичной или донашивают старьё.