семейный вечер, ничего примечательного. Но с тех пор Лиза не бывала в доме на Петроградской набережной, да и вовсе постаралась забыть, что когда-то жила по этому адресу. Не так уж долго. Отцу не понравилось жить под одной крышей с нелюбимым странным ребенком. Удобней было отдать Лизу в интернат для магически одаренных детей. Проще говоря, для тех, кому магии природа отсыпала больше, чем мозгов и тормозов.

– Можешь успокаивать себя как угодно, но я была и остаюсь наследницей рода Верещагиных, пока во мне живет магия. И, поверь, убить меня вам не по силам.

Зрачки Лизы вновь зажглись красным, и Варя с визгом попятилась.

– Мерзкое отродье демонов! – выпалила она и, сжав руки в кулаки, сделала шаг к Лизе.

Воронцов нерушимой глыбой вырос перед Варей, не позволяя приблизиться к сестре. Кого защищал? Изнеженную дворянку от разъяренной демоницы? Зря старался. Лиза не собиралась нападать. Куда больше ей нравилось унижать Варю, как когда-то мачеха унижала ее. Варечка всегда вторила матери, ведь стремилась брать с нее пример. Лиза не простила и не простит.

– Зато во мне есть магия, а в тебе ее нет. Вторая дочь. Побочная ветвь семьи. Хнык-хнык.

– Я расскажу отцу! – завопила Варя, не переставая рваться к Лизе.

Воронцов схватил ее за руки и встряхнул, прорычав:

– Хватит, Варвара. Не унижай себя. – Его голос проморозил каждого до костей, столько в нем было холодной власти.

– Сейчас она унижает меня, а не я – ее!

– Пусть истерит. Девочке обидно, я все понимаю, – с напускным сочувствием влезла Лиза.

– Кёлер! Молчать! – рявкнул Воронцов не оборачиваясь.

Услышав крик начальника, Родин вскочил и загородил собой Лизу, оттеснив ее плечом от Воронцова. Теперь они оба смотрели на Варю, покрасневшую от злости и обиды.

– Зато я скоро выхожу замуж за Кирилла, и мы продолжим род Воронцовых! – высокомерно заявила Варя, отчего на лице Лизы расплылась коварная усмешка. Так вот какой невестой козырял Воронцов. Не мог найти получше? Не последний же жених на деревне.

– Разве это каким-то образом приблизит тебя к званию наследницы рода Верещагиных? Да и магия не передается половым путем, если я правильно помню. Это не хламидиоз. Чем тут гордиться, не пойму, – ядовито процедила она.

Нет, ну вы подумайте! Невеста Воронцова! Варя! Лиза наивно считала, что у него в невестах как минимум дочь президента, а тут…

– Отец всегда говорил, что ни один уважающий себя человек не возьмет тебя замуж. Вот ты и бесишься, потому что он был прав, – не сдавалась Варя.

Лиза хохотнула и лениво обогнула Марка с Воронцовым, остановившись прямо перед Варей. Оба замерли, готовые их разнимать.

– Да, ты права. Каждый день плáчу, что замуж меня не берут. Вот сейчас у меня по плану как раз пойти поплакать. – Лиза перевела взгляд на хмурого Воронцова и бросила ему: – Кирилл Алексеевич, я собираюсь домой, спать. Ночь в камере, знаете ли, – достойный повод для выходного. Уверена, что вы захотите продолжить наш разговор, но говорить в этих стенах я не стану. Тем более в допросной, где все прекрасно прослушивается. Мой адрес вы знаете. Если принесете поесть, цены вам не будет как начальнику.

Лицо Воронцова перекосили гнев и изумление в равной степени. Он вытаращился на Лизу, которая весело махнула на прощание и покинула кабинет с гордо поднятой головой, но не сказал ни слова.

– Она – позор нашей семьи! Хватит меня одергивать, Кирилл! – донесся до ушей Лизы возмущенный голос Вари.

Раз ступенька, два ступенька, три ступенька.

Лиза считала ступеньки, успокаиваясь после встречи, вскрывшей застарелую гноящуюся рану. Тело дрожало, как в лихорадке. Кажется, подскочила температура. Или близился инсульт.

– Она здесь! Лебята! Она здесь! – Варя не выговаривала букву «р», но это не мешало ей вопить, как пароходная труба.

Она отдернула тяжелую портьеру и показывала пухлым пальчиком на Лизу, в отчаянии спрятавшуюся там в надежде, что свора детей-хищников промчится мимо. Не промчалась.

– Вот и ты, отродье! А мы тебя обыскались! Не хочешь поиграть со своим другом? – Голос, когда-то приятный, теперь же отвратительный до рвоты, взорвал барабанные перепонки. Совсем недавно она называла его другом. Теперь Лиза знала, каково это – ненавидеть того, кто обещал тебя защищать.

– Не трогайте меня! Не смейте! – Она рычала, как дикий зверь, когда рвалась из цепких рук дворянских детишек. Они толкали ее, сбивая с ног, и пинали, когда падала.

– Смеешь называть себя дворянкой, приблуда? Отродье демонов! Таких, как ты, раньше истребляли и правильно делали. Как ты еще сама не выпрыгнула из окна от собственного позора? Прыгни и избавь семью от темного пятна. Варечке достанется положенный ей дар, и все будут счастливы, – глумился тот, кого она совсем недавно считала другом.

– Не трогайте!..

Но ее хватали и толкали.

– Не бейте!..

Но ее били с детской жестокостью.

Их сердца колотились вразнобой, кровь бежала по жилам с оглушающим шумом. Лиза мечтала оглохнуть. Мечтала, как крыса, забиться в любую темную щель и не вылезать, пока не рухнет этот проклятый дом.

– Пожалуйста! Я не сделала ничего плохого!

– Ты родилась. Этого хватило, – ответил мальчишка так просто, будто дуреха Лиза и сама должна была это знать.

Он поднял ее за шкирку, как помойного кота, и гадко ухмыльнулся. Его глаза когда-то казались ей теплыми и добрыми. Теперь в них не осталось ничего, что можно было бы назвать человеческим. Он возвышался над Лизой на полголовы, и сейчас она его боялась. Так, как боялась мать и дядю Гордия…

«Ты родилась. Этого хватило». Голос ублюдка, издевавшегося над ней, до сих пор звучал в голове. Она не забыла и никогда не забудет.

Чужие шаги за спиной заставили выпрямить спину и вновь задрать подбородок. Кто бы это ни был, он не должен заметить, как сильно ей хотелось притвориться плинтусом.

– Не знал, что ты столь знатного рода. – Марк нагнал Лизу на первом этаже и теперь шел с ней плечом к плечу, но предусмотрительно не притрагивался.

– Я бы и сама предпочла этого не знать, – буркнула она, не оборачиваясь на Родина.

– Тебя проводить до дома?

– Не нужно. Вызову такси.

– Лиза, подожди. Поговори со мной.

Марк попытался взять ее за руку, но Лиза отшатнулась. Чужие прикосновения жалили, как рой пчел. Сейчас она не нуждалась ни в ком. Только в самой себе.

– Иди работать, Марк. Спасибо, что пытался защитить. Мне приятно. У нас мог быть хороший вечер, если бы его не испортили. Но пока что хороших вечеров не предвидится. Мне нужно решить свои проблемы, поэтому и провожать не нужно.