у духа не хватило. Руна тропы притянула его к себе, а затем колодец на ближайшем полене вспыхнул золотом, и паразита втянуло в новый временный якорь. Чернота ушла в горящее полено с громким обиженным воем, после чего дух гнилой алчности притих, обессилев.

Огонь тем временем добрался уже и до второго полена. Свежая руна вспыхнула золотом по контуру, удержала духа намертво, а пламя сделало остальное. Грязно-багровый сгусток съёжился, потемнел, из злого сделался жалким и с последним тонким, оборвавшимся на полуноте визгом лопнул, как перегретый пузырь.

Визг стих. По мастерской прокатилась короткая волна духоты, будто кто-то на миг прикрыл заслонку, а потом всё разом отпустило. На прогоревших углях, там, где лежал медальон, осталась лужица чёрной смолянистой жижи. Пламя ещё пару минут полыхало мутным багровым цветом, выбрасывая в воздух стойкий чёрный дым, и я, глядя на эту картину, невольно поморщился и отступил на полшага. Затем дерево с руной в один момент резко осело, просыпавшись углями и пеплом.

— Готово, — заключил Велес. — Теперь от этого духа гнилой алчности не осталось ничего, кроме этой смолянистой жижи. Господин Вивальд, можете быть уверены, теперь вам ничего не угрожает.

Я выдохнул и мысленно обратился к Системе. Золотистые буквы проступили коротко и буднично.

«Дух Гнилой Алчности (Тень-паразит) уничтожен».

Вивальд сидел, вжавшись в стену, и продолжал смотреть на догорающие угли так, словно только что своими глазами увидел, как из него вынули болезнь и сожгли прямо при нём. В каком-то смысле так оно и было, хотя утраченных жизненных сил устранение духа, конечно, вернуть не могло.

— Спасибо, — тихо проговорил торговец. Кружка в его руках мелко подрагивала.

Вивальд медленно поднялся, подошёл к печи и с минуту стоял над ней в тишине, втягивая носом воздух.

— Мне кажется, теперь мне дышится легче.

— Не кажется, — ответил ему Велес, потирая ладони. — Привыкли уже к одышке из-за этой пакости. А теперь можете дышать полной грудью.

— И то верно, — Вивальд тяжело опустился обратно на табурет и наконец отпил из кружки.

Вивальд посидел ещё немного, задумчиво доедая грушку, после чего грузно поднялся, в три глотка допил чай и важно поправил на себе остатки сюртука. Я сразу заметил, как плечи у него медленно расслабляются, а дыхание становится ровнее. Сейчас торговец выглядел лет на десять старше своего возраста, и это была работа духа, а не прожитых лет или образа жизни. Ничего, месяц хорошего сна, и половину лет ему вернет его собственный Очаг. Живучая штука, человеческое тело, если ему не мешать.

— Насчёт оберега, — заговорил Вивальд.

Голос у него заметно изменился. Крепкий купец куда-то подевался, остался тихий и сосредоточенный человек, привыкший считать прибыль и платить по счетам.

— Когда будет готов мой заказ?

— Завтра к полудню, — ответил Велес. — Для хорошей защиты нужен дух посильнее обычного эха. Такой, чтобы любой паразит от вас шарахался. Подходящий материал для оберега у нас имеется, а вот духа подходящего в запасе не держат. Покупать нужно. Или ловить специально для дела. Подготовка требует времени.

— Понимаю, — кивнул Вивальд. — Ну что же, я тем временем займусь племянником. Отвечу ему тем же. Устрою всё по-тихому. Но вы, господа духоловы, теперь имеете во мне постоянного клиента. И не только в моём лице. У меня на торговом кольце знакомых с полряда наберётся, кто плохо спит да на сердце жалуется. Уж за мной не заржавеет, посоветую им хорошую мастерскую.

— Будем очень признательны вам, господин Вивальд, — широко улыбнулся Велес.

— Полно вам, главное, сделайте оберег поскорее, — отмахнулся Вивальд. — Завтра в полдень я пришлю своего человека забрать заказ. Деньги на столе. Хватит с запасом.

— Вас проводить? — из вежливости предложил я.

— Нет. Не нужно, — покачал головой торговец.

Раскланялся. Развернулся и ушёл. Дверь за ним тихо затворилась, и с минуту в мастерской стояла полная тишина.

Потом Велес медленно повернулся к верстаку, на котором лежал увесистый кошелёк Вивальда. Взял его, взвесил на ладони. Заглянул внутрь и присвистнул.

— Тут не пятьдесят серебряных. Тут все восемьдесят, не меньше. Лука, ты хоть соображаешь, что сейчас произошло? Он же только что грозился тебя на каторгу отправить. А теперь стал нашим постоянным клиентом и других с торгового кольца обещал привести.

— Соображаю, мастер, — отозвался я. — Падать с крыши иногда оказывается полезно. Правда, лучше не злоупотреблять.

— Это точно, — фыркнул Велес, ссыпая монеты в жестяную коробку из-под чая.

Протерев руки, мастер оглядел нас с Браном деловым взглядом.

— Так, парни, не расслабляемся, — объявил Велес. — Денег теперь хватает на железную лиственницу. Это да. Но на хорошего духа для оберега Вивальда тоже деньги нужны. На всё может и не хватить. Так что делаем так. Сейчас режем заготовку под защитный оберег для Вивальда, раз обещали ему завтра к обеду. И заодно ещё десяток бытовых оберегов на продажу, как и планировали, чтобы запас был. А завтра с утра я сам схожу на Косой рынок, закуплю нам чурбак железной лиственницы и перекуплю духа посерьёзнее.

Мы снова расселись по местам. Велес взялся за оберег для Вивальда, решив работать на хорошем куске ясеня. Я придвинул табурет, взял в руки заготовку, занёс резец и принялся корпеть над своей долей.

Дальше пошла та самая ровная, размеренная работа, от которой обычно хорошо думается. Бран обдирал бруски с его привычным, иногда чрезмерным старанием. Велес склонился над ясеневой плашкой и тихо бормотал себе под нос, выводя руны для Вивальда. Я же брал очередную заготовку, уходил на несколько секунд в тёмную комнату, ловил под веками золотистую решётку волокон маны и вёл резец по подсвеченным линиям.

Вот только усидеть на месте никак не выходило. После недавней пробежки по крышам и оживлённых, пусть и коротких дебатов, молодое тело отказывалось признавать, что рабочий день ещё не кончился. Каждая мышца помнила вечернюю прогулку по черепице и тот восторг от обретения новой силы. Я и сам жаждал повторения. Хотелось поскорее опробовать пассивный навык и возросшую выносливость в более серьёзном деле. Так я и сидел, выводя Колодец на заготовках, пока нога под верстаком сама собой отбивала нетерпеливый ритм. Тянулся за новой дощечкой, а плечи разворачивались к двери. Внутри всё ощущалось натянутой струной, и привычная рутина начинала раздражать, хотя и совсем немного, чего я за собой обычно не наблюдал.

Третий колодец я едва не запорол. Резец дёрнулся, одна из граней треугольника ушла чуть в сторону, и я вовремя остановил руку, выдохнул и положил инструмент на верстак. Так дело не пойдёт. Голова занята совсем не тем, чем стоило бы, когда руки делают тонкую работу. Рано