библиотекарь их выдаст. После чтения следует подняться на второй этаж, в конференц-зал. На все – один час. Меньше, чем я ожидала. Придется спешить.

Я быстро сняла пальто и повесила его на вешалку у входа. Если кто‐то решит проверить, все будет выглядеть естественно.

Ученики, которые уже получили книги, начали расходиться. Кто‐то устроился в креслах между стеллажами, кто‐то на диванах или прямо на мягком ковре в углу. Я направилась в самый конец библиотеки, где в прошлый раз заметила маленькое кресло, почти спрятанное между полками. Но главное – оттуда было ближе всего к служебному входу в архив, откуда я планировала перебраться в коридор, а затем к туалетам. На другом краю зала я увидела Сонхо: он тоже прятался между стеллажами, видимо понимая, что, если Хангёль заметит его рядом со мной, связь станет очевидной.

Сейчас он лишь едва заметно кивнул мне на прощание своеобразный немой знак поддержки.

Я встала.

Кураторы за нами не наблюдали. Большинство ушли в конференц-зал готовить следующее задание, а те, кто остался, сидели с книгами, не отрывая глаз от страниц.

«Если бы мы вышли в торговую зону, с нас бы глаз не спускали», – мелькнула отстраненная мысль. Но с библиотекой, конечно, все обстояло иначе. Один охранник, общая комната, четкие задания с ограниченным временем. Теплый желтый свет, ровный шелест страниц и шорох дыхания. Обстановка, в которой даже самые строгие кураторы начинали терять бдительность.

Я приоткрыла дверь и скользнула в коридор.

В первой же кабинке туалета я переоделась. Стоило увидеть футболку под курткой, как сердце сжалось от противоречивых чувств. Вина и злость навалились разом. В прошлую пятницу Хангёль протянул мне бумажный пакет со словами, что это подарок. Внутри была черная футболка и светлые брюки. Сегодня я надела и то и другое. Украдкой, будто это само по себе было преступлением.

Хангёль… Он словно был смесью нежности и обмана. Достаточно близкий, чтобы дарить мне одежду. Слишком чужой, чтобы открыть мне правду.

В итоге на мне было два слоя: форма института и то, что досталось в подарок. Пока я шла, стало жарко, под одеждой выступил пот. Теперь я аккуратно свернула форму, так плотно, как могла, и спрятала под раковиной, обмотав курткой. Выйдя обратно в коридор, я старалась идти естественно. Не слишком медленно, но и не торопясь. Через библиотеку я прошла не задерживаясь.

Дальше путь был прост: повернуться спиной к центру и прямо вперед. «Сто сороковой…» – Я сверялась с номерами улиц, выстраивая маршрут. Вход в пузырь безопасности не всегда открыт. Лучше всего вернуться туда, где я уже бывала.

149—08.

Вот этот переулок.

Я быстро оглядела себя. «Переоделась – галочка. Значок оценщика – при мне. Формы Центра нет. Проверить карманы…»

Когда пальцы наткнулись на носки, сердце рухнуло. Черт. Носки ведь тоже были форменными. Прислонившись к стене, я разулась, собираясь стянуть их, но тут заметила золотой значок Института оценки на коже ботинок.

«Если кто‐то увидит – все, конец».

Ладно, носки можно снять, штанины прикроют щиколотки. Но ботинки… Их не спрячешь. Идти в запретную зону в обуви с эмблемой института равносильно тому, чтобы выйти с плакатом: «Арестуйте меня». Почему я раньше об этом не подумала?!

Я снова натянула ботинки и выпрямилась. Не время для паники. Нужно было что‐то решать, и быстро. Вокруг торговый квартал. Здесь можно найти обувь.

Взгляд зацепился за витрину. Магазин одежды. Тот самый, куда я заходила с Хангёлем. Если не ошибаюсь, там в углу были кроссовки. Я шагнула было вперед – и застыла.

«Нет. Не хочу туда. Не сейчас».

Но выбора не было. Время бежало неумолимо. Я зажмурилась, будто так могла развеять сомнения.

«Нельзя терять ни секунды».

Сделав над собой усилие, я подошла к двери и толкнула ее.

– Добро пожаловать.

Сотрудница, бросив на меня приветливый взгляд, тут же вернулась к раскладке обуви на полке, решив, что помощь мне не нужна. Я незаметно подтянула брючину, прикрывая верх носка, расшитого золотистой нитью.

Надо было выбрать подходящую пару и уйти как можно скорее. Но резкость могла вызвать подозрения.

Я медленно огляделась. Там, где раньше я подбирала пальто, должен быть сектор одежды, а напротив были плотные ряды обуви. Я взяла первую попавшуюся пару.

«Главное – естественность», – напомнила я себе, стискивая зубы.

– Вам помочь с подбором?

– Да, спасибо.

Прямо просить о помощи считалось дурным тоном. А отвечать следовало вежливо, но нейтрально. К счастью, сотрудница не стала задавать вопросы и просто взяла туфлю у меня из рук.

– Ваш номер?

– Оценщик номер сто двадцать шесть.

– Проверяю… Подобрать обувь по зарегистрированному размеру?

– Да.

«Зарегистрированный размер…» У Хангёля он точно был другим. Но как сказать: «Если я надену эти туфли, то через три шага упаду носом в пол»? Я лишь кивнула и натянуто улыбнулась. Пусть лучше решит, что у меня стопа великовата для моего роста.

– Будете примерять?

Она чуть приподнялась на носках, чтобы заглянуть за стойку и увидеть мою обувь. Я тут же спрятала ближнюю ногу за другую, сердце болезненно сбилось, в ушах зазвенело.

– Все в порядке. Я возьму с собой.

Улыбка далась с трудом. Надеюсь, проверяла она не из подозрения. Чтобы скрыть дрожь, я сунула руки в карманы. Но к счастью, больше вопросов не последовало.

Я приняла из ее рук бумажный пакет. Самый опасный момент – прощание. Именно здесь чаще всего срываются. Нужно подобрать правильную фразу, обычную, без оттенка близости. Я перебрала десяток вариантов и выбрала, как мне казалось, самое нейтральное.

– Благодарю вас.

– Всего доброго, – ответила она и вернулась к полкам, даже не дождавшись, пока я дойду до двери.

Ноги почти не слушались. Я буквально заставляла себя идти. У глухой стены я присела, стянула старые туфли и носки и втолкнула ноги в новые ботинки, зашнуровав их до предела. Они все равно болтались, словно вися на шнурках. Я заковыляла дальше. Пакет некуда было спрятать, поэтому пришлось держать его в руке. Едва переставляя ноги, добралась до запретной зоны…

Зажмурилась и шагнула через пузырь.

Глава 20

Рядом со знакомым складом тянулся лесок. Сквозь ряды стволов угадывалась другая его сторона. Я провела пальцами по пустоте: пространство едва ощутимо вибрировало. Пузырь. Невидимая стена пузыря вдоль всей линии, чтобы скрыть эту зону от посторонних глаз.

Но зачем столько усилий? Разве Окраина не прямо там?

Я шагнула в лесок. Здесь почти никто не ходил, поэтому путь был трудным. Ветки хлестали