не по себе. Большие черные глаза... Впрочем, глаза нормальные, но у них очень крупные белки; да она их заметно выкатывала, а потом надолго прикрывала веками, которые мерцали в полутьме. Намазала она их, что ли, тенями-хамелеонами?

— Нонна Глебовна, мне нужна помощь, — перестал я ходить вокруг да около.

— Какая?

— Не знаю, в ваших ли это силах, — замялся все-таки я.

Она взяла с края стола не то альбом, не то папку, и придвинула ко мне. Я ее раскрыл: это было что-то вроде книги отзывов:

«Спасибо Нонне Глебовне за помощь в щекотливом деле...» «Нонна Глебовна, благодаря вам моя семья сохранилась...» «Без вашей помощи болтаться бы мне сейчас в петле...» «Нонночка, дорогая моя, живи долго на радость людям...» Дальше я читать не стал — с полсотни хвалебных страниц.

Ведунья наблюдала за моей реакцией, застыв темным изваянием. На ней было что-то вроде накидки из черной блескучей кожи и лента в волосах из такой же кожи. Видимо, и брюки из нее же, да и лифчик. В ее одеянии я обнаружил какой-то шарм: хотя бы в противоречивости цветовых сочетаний — всего черного с ярко-пунцовыми губами.

Неожиданно и не к месту во мне взыграл юмор. Я знал причину: скрытое противоречие сознания и подсознания. Если первое считает, что занято серьезной проблемой, то второе полагает эту проблему чепухой.

— Нонна Глебовна, вам, конечно, известна моя просьба?

— Разве вы ее озвучили?

— А разве вы не можете ее определить силой вашего биополя?

Это уже походило на проверку ее способностей. Я ждал реакции, если не раздраженной, то все же явно негативной. Но ведунья ответила покладисто:

— Ваша цель связана с поиском.

Это угадать просто, если большинство ее клиентов искали людей, имущество, воду...

— Нонна Глебовна, но с поиском чего?

— Не денег...

— Разумеется.

— Ищете не драгоценности...

— Конечно, не их.

— Ищете не имущество...

— Меня не обокрали.

— Ищете нематериальный предмет...

Тут она ошиблась, потому что труп — предмет материальный. Поскольку все материальное она вроде бы перечислила, то я спросил:

— Хотите сказать, что ищу человека?

— Да, — еще раз ошиблась ведунья.

Захотелось тут же ее уличить. Что-то меня удержало, видимо, все то же подсознание. И правильно сделало, потому что ведунья вздохнула огорченно:

— Вы ищете человека, но не живого.

— А какого же? — промямлил я.

— В виде трупа.

Мой гастрит будто дождался команды: в желудке зажгло, как после чашки кофе натощак. Была моя очередь говорить, но я молчал вроде отключенного телефона. Ведунья же зажатой улыбкой сдерживала торжество. Наконец, я выдал неуклюжую фразу:

— Нонна Глебовна, вы меня поразили...

— Я не все сказала. Вы ищете не один труп, а три.

— Теперь все сказали? — глуповато спросил я.

— Нет, не все. Ищете три трупа и еще не знаете, что будет четвертый.

Усмехнуться и уйти? Но ее томно-ползущий голос уже томно вполз в мое подсознание. Оставалось поверить в четвертый труп уже хотя бы потому, что про три она угадала. Как?

Передо мной сидела натуральная колдунья: тонкий нос трепетал, словно она принюхивалась; трепетала и лента в волосах. Губы сложились в алый бутончик — красивая женщина, плюс колдовские чары — против такой силы Эдик устоять не мог. Да она и сейчас кокетничала...

Мне стало не по себе. Я подумал, что с ней надо расплачиваться. Не заставит ли она своим приворотом расплачиваться так же, как заставляла Эдика? Я глянул поверх ее головы на икону:

— Нонна Глебовна, вы считаете, что Бог есть?

— Считаю. За миллионы лет время совершило много чудес: создало Вселенную, человека, цветы... Почему не допустить, что оно создало и Бога?

— И дьявола, — добавил я, вставая. — Нонна Глебовна, сколько я вам должен?

— Сергей Георгиевич, неужели вы допускаете, что я возьму плату со следователя прокуратуры?

Глава 9

Визит к Нонне Глебовне выбил меня из колеи. Я знал, что не успокоюсь, пока не решу эту криминальную шараду.

Как она узнала мое имя и мою должность? Как узнала про три трупа? Как узнала, что будет похищен и четвертый? Как мне узнать, где он будет похищен и когда?

Был путь официальный: вызвать ее в прокуратуру, предупредить об уголовной ответственности за дачу ложных показаний и допросить. Не было пути официального, потому что не было уголовного дела. Прокурор района мог взять у нее объяснение, но этим только спугнешь, не получив никакой полезной информации. От загадочности ситуации в голову лезли сумасшедшие мысли: при ее колдовских способностях ей ничего не стоит обернуться птицей и заклевать Эдика.

Всякую мистическую казуистику я считал информационно-психологическим явлением. Все люди получают непрерывный поток информации. Одни ее даже не замечают, у других она задерживается в сознании, у третьих оседает в подсознании, образуя интуицию. Всякие экстрасенсы, ясновидящие, пророки и колдуны — это люди, умеющие сознательно и бессознательно использовать накопленную информацию.

Но все мои соображения постоянно натыкались на трезвый вопрос: а откуда Нонна Глебовна ее черпала, информацию-то? Эдику про трупы я ничего не говорил. Да о них, кроме меня, знал лишь прокурор района да опер Леденцов. Секретари канцелярии умели молчать. Ну а сведения о четвертом трупе она могла получить только от нечистого.

Одной торопливой встречи с ведуньей было недостаточно. Я не могу успокоиться, пока ее не раскушу или пока не удостоверюсь, что она — настоящая колдунья. Я надумал проверить те ее чудеса, о которых мне говорил Эдик. Проверить лично, потому что больше некому — Леденцов занят на оперативной работе.

Я отметился в журнале, что якобы убыл на весь день в архив суда. Быстрее не обернуться: четыре адреса. Брать машину для такого мероприятия я постеснялся.

Начал с квартиры, где орудовал не то полтергейст, не то домовой. Дверь оказалась незапертой. Я спросил хозяйку:

— Клавдия Степановна, почему дверь нараспашку? Вот дьяволенок и заскочил.

— Ангел небось не залетит, — обидчиво парировала она.

Ей было на вид лет семьдесят. Маленькая, возможно, еще ниже, чем казалась, потому что седые всклокоченные волосы росту прибавляли. Старушка полюбопытствовала:

— Вы из газеты?

— Из прокуратуры.

— Оттуда еще не приходили.

— А откуда приходили?

— Комиссии, ученые, журналисты...

— Чего хотели?

— Ищут дьявола.

— Вот и я пришел поискать.

— Даже иностранцы побывали, — вспомнила она.

— Клавдия Семеновна, вы же сами подали жалобу о невозможности проживания в квартире.

— А гляньте!

Я глянул: ваза на столике опрокинута, в серванте осколки какой-то посуды, на полу обрывки газет, подоконник засыпан землей из разбитого цветочного горшка... Хозяйка горестно развела руками, как бы призывая ужаснуться. Поскольку я оставался спокоен, она подвела меня к стене:

— Видите?

На