будет сложно, но временно приостановить подачу энергии вполне возможно. Когда проводят проверки, питание отключают по зонам максимум где-то на три минуты. Насколько длинный тот коридор? – Она смотрит на Марко.

– Не особо. Если бежать, пересечем секунд за двадцать.

– И сразу, как мы зайдем в лабораторию, там будут клоны?

– Нужно пройти еще чуть дальше. Через лабораторию и мастерскую, и тогда там будет хранилище.

– Сколько займет дорога туда?

– От входа в лабораторию – около пяти минут.

Как только Марко заканчивает говорить, Ыйджу тяжело вздыхает. Чиюки вскоре спрашивает:

– Какие условия расчетов?

– Это если бежать на полной скорости. И не терять дорогу.

– В лучшем случае источник электричества отключают максимум на три минуты. После этого система возвращается в прежнее состояние. Нам нужно уложиться в три минуты, включая вход и побег. Но если верить твоим словам, Марко… как ни крути, на это ведь уйдет больше трех минут. Значит, надо отключать питание поэтапно. По пути нашего следования…

– Нет, так нельзя. – Чиюки обрывает Ыйджу на полуслове. – Тот, кто будет выключать источник питания, окажется в большой опасности. Будет слишком очевидно, что произошел не сбой системы, а некто намеренно отключает электричество. Тогда все сразу отправятся в машинное отделение и прямо там поймают одного из нас. Конечно, можно будет попробовать сбежать, но кого-то все равно запишет камера в момент входа в комнату.

– Ты переживаешь, даже зная о моих навыках бега?

– Никто не говорил, что это обязательно нужно делать тебе…

В этот раз уже Ыйджу обрывает слова Чиюки, рассмеявшись:

– Хочешь сказать, в машинное отделение войдет кто-то из вас, а не я? Что это за внезапная уверенность? Вы хоть знаете, на какую кнопку нужно будет нажать?

Внезапно Ыйджу хлопает в ладоши. Будто она на баскетбольном матче забросила мяч, гарантирующий победу, пусть игра пока и не окончена. Таким образом Ыйджу ставит точку в этой ситуации. Марко, прежде молча слушавший, тоже хлопает следом. Тут же Чиюки хватает меня за запястье, затем другой ладонью касается моего лба. И только теперь я понимаю, что она не просто держит меня за руку, а проверяет мой пульс.

– Нужно будет бежать. Справишься? Ты все еще выглядишь бледной.

В ответ на ее беспокойство мне хочется многое сказать. Как она вообще может задавать такой вопрос? Мне хочется поспорить с ней. В груди поднимается волна раздражения, но тут он словно хихикает рядом и похлопывает меня по плечу. Затем говорит: «Ты же понимаешь, что, если сейчас начнешь злиться, будешь выглядеть просто жалко?» Он меня бесит. Это ведь все из-за него, а он делает вид, будто ему нет дела.

– Чего ты так довольно смеешься?

– А? – недоумевая, спрашивает Чиюки, когда я вслух сержусь на него.

– Нет, это не тебе, – звучит мое спешное оправдание. – Я могу быстро бегать. Я же хорошо задерживаю дыхание под водой, – выдвигаю я свою, как мне кажется, убедительную причину.

В дни, когда у нас были уроки плавания, мы с ним долго устраивали соревнования по задержке дыхания в самой глубокой зоне бассейна, погружаясь на три метра. Мы открывали глаза под водой, в которой можно было отчетливо разглядеть узоры на плитке бассейна, и наблюдали за состоянием друг друга, выпуская только пузырьки воздуха. Мне и сейчас смешно от воспоминаний о том, как мы выглядели тогда. Смешно и завидно. А когда думаю о том, как мы оба упорно терпели, пока лица не становились синими, чтобы не проиграть, начинает болеть голова и становится грустно. Когда вспоминаю, как он зажимал нос указательным и большим пальцем и отчаянно пытался выиграть, мне хочется дотронуться до него, у меня даже ладони покалывает, а дыхание перехватывает. Даже когда Чиюки, Ыйджу, Марко и Толга, которые оставались снаружи, все вместе внезапно прыгали в воду, чтобы нам помешать, вызывая рябь на спокойной поверхности, я лишь улыбалась, не отрывая взгляда от его глаз. Прежде чем исчезнуть в белой пене, он всегда старательно шевелил губами, словно передавая какое-то послание. Но я ни разу так и не смогла разобрать, что именно он говорил.

После занятий по плаванию мы оставались в бассейне дольше всех, валяясь на полу, и подолгу смотрели на потолок, на котором находилась копия фрески очень древнего художника Микеланджело под названием «Сотворение мира», изображенной на потолке Сикстинской капеллы в Ватикане. Мы смотрели на рисунок и придумывали имена персонажам на потолке или сочиняли истории о них. Но в конце концов наши мнения всегда сходились на том, что мы совершенно не можем понять, зачем вообще было рисовать такую безумную картину.

– Называется ведь «Сотворение мира». Она не была нарисована с мыслью, что вода – источник жизни? – сказал Толга.

– Но где здесь «сотворение»? Разве для этого нужно было так много людей? – возразила Чиюки, как вдруг вздохнула и ответила Ыйджу:

– Разве, наоборот, не мало? Разве столько правда достаточно, чтобы создать целый мир? Там же наверняка работа кипела.

– А почему вода – это источник жизни?

На вопрос Марко все резко обернулись, словно удивились, а потом кивнули с мыслью, что да, возможно, он не знает. Затем все до единого снова разом обратились к Юо в ожидании объяснения.

– Говорят, в море тоже есть леса, – заговорил он, почувствовав на себе взгляды.

Как это связано с вопросом Марко, никто не знал, но все молчаливо сосредоточились на рассказе.

– Что если опуститься к месту, куда еще доходит солнечный свет, и открыть там глаза, то можно увидеть, что и под водой у растений происходит фотосинтез. Если говорить точнее, это даже совсем не растения, а скорее простейшие организмы – что-то вроде предков растений. Выходит, леса под землей – первичные? Начало Земли. И тогда погружение в воду равносильно погружению к истокам.

С тех пор у меня появилась привычка закрывать глаза каждый раз, когда я ныряю в бассейн. Он так и не узнал, что, когда я открывала глаза, передо мной, словно мираж, возникал образ леса под водой. Это не было секретом, просто он умер до того, как я успела бы об этом рассказать, потому тайна так и не стала явной. Почему-то из всех растений, о которых он рассказывал, больше всего мне нравятся именно те, что живут в море. Казалось интересным, что они не вышли на землю и тайно продолжали жить в симбиозе, благодаря чему смогли выживать в течение сотен миллионов лет.

– Тогда отчего мы не можем дышать под водой? Раз ты говоришь, что вода является источником жизни. Мы ведь тоже