прав — завтра работаем вокруг похорон. Я подкину ребят с видеотехникой... Очень велика вероятность, что убийца засветится...

* * *

В обычной обстановке Альбина не обратила бы внимания на Кузькина. Это простак и увалень, а ей нравились импозантные мужчины... Правда, такие не смотрели в ее сторону.

Крымова общалась со Львом всего сутки, но в обстановке напряженной и нервной. А это очень сближает. Тут час идет за год!

Оказавшись вечером в своей одинокой квартире, Альбина начала тихо выть от одиночества. Ей вдруг показалось, что в ее жизни было всего два настоящих друга — Алла Бакунина и Лев Кузькин... Было два друга, а теперь остался только один.

Крымова бросилась к телефону и позвонила ему. Она даже не могла представить, что отрывает сыщика от семейного ужина, от жены, от детей.

Альбина назначила Кузькину встречу на Тверском бульваре. Он не мог не прийти — она сказала, что вспомнила важную информацию.

У нее действительно были кое-какие сведения... Журналистка Бакунина была натурой скрытной, но Альбине, как заветной подружке, она выбалтывала всё и про всех...

Крымова вспоминала людей, которых Апла ненавидела или на которых она злилась. Таких было очень много, а память у Альбины была отличная. Они бродили по малолюдным московским переулкам уже полтора часа, а Крымова продолжала выдавать факты, каждый из которых мог стать основой очередной версии.

— Уже очень поздно, Лев. Вы не могли бы проводить меня домой... Я угощу вас чудесным кофе.

— Да, вы правы, Альбина, уже поздно... Я, конечно, вас провожу, но вот кофе — это в другой раз.

— Почему, Лев?.. Вы очень нерешительный мужчина.

— Вот и нет! Я решительный, но рассудительный... Что скажут о вас соседи, если вы принимаете мужчин в такое время?

— Ах, так вы о моей репутации заботитесь? Не надо! Мне совсем наплевать, что подумают о нас соседи... Тем более что они могут быть правы!

— Нет, Альбина! Спасибо за предложение, но — не могу... Я зарок себе дал. Пока не поймаем убийцу Бакуниной, никаких прогулок налево... Вот завтра на кладбище помогите определить среди публики — кто есть кто!

— Понятно, Лев!.. Я, конечно, помогу. Но только ради памяти Аллы, а не ради вас... Я вам не «прогулка налево»! Я к вам со всей душой... Не провожайте меня, Лев! Я на вас обиделась... Вы не лев, а облезлый кот!

* * *

Гражданская панихида и весь ритуал проводов проходил в доме журналистов. Вот там народа было много. Тысячи граждан интеллигентной наружности выражали скорбь по оппозиционной журналистке... В толпе говорили, что со смертью Бакуниной из страны вообще уйдет свобода, правда, либерализм...

Но на кладбище поехали не все. В колонну выстроились десять полупустых автобусов. Сто пятьдесят человек! Ну, максимум — двести... И треть из них — всяческая охрана, включая сыщиков и присланных Вершковым фотографов. Еще треть — журналисты. А вот оставшаяся часть очень интересовала Муромцева.

На старом кладбище было тесно. На дорожке рядом с могилой поместилось два-три десятка человек. Остальные разбрелись, печально осматривая соседние оградки и надгробия.

Павел стоял так, чтоб видеть большинство народа. Рядом с ним был журналист, долго работавший с Бакуниной. Понятно, что он не знал всех в этой толпе. Но он знал многих. И он понимал, что может интересовать сыщиков.

— Вот сейчас выступает Сичкин, шеф редакции новостей... Он хороший человек! Никому подлостей не делает. Это не он!.. А вот слева от него — Горский. Удивительная сволочь! Этот готов идти по трупам...

— Думаете, что он мог убить?

— Нет, Павел Ильич! Горский не мог. Хотел бы, но не мог — он трус и размазня... А посмотрите резко направо. Двадцать метров от могилы.

— Вы о мужчине в бежевой куртке?

— Да, тот, что стоит около дерева... Странный тип! Это не наш. И не от родственников. Вы бы проверили его, Павел Ильич.

— Да, мужчина подозрительный... Уж очень он суетится. Он какую-то бумажку третий раз к глазам подносит.

Муромцев позвонил Кузькину. Тот со своей Альбиной должен был стоять на правой дорожке. Оттуда хорошо был виден суетливый мужик...

Минуту в трубке было тихо. Лев консультировался со своей спутницей, а потом сообщил Павлу интересную информацию.

— Значит, так, Паша, Альбина его не знает, но один раз видела в квартире Бакуниной.

— Как это?

— А так!.. Дело было два года назад. Альбина увидела приоткрытую дверь и зашла к соседке, а там Алла с этим мужиком ругаются. Тот кричит: «Убивать таких надо!..» А когда этот тип убежал, Бакунина сказала о нем нечто невнятное. Типа — «друг детства». И все!

— Ясно, Кузькин!.. Ты проверь у него документы и пригласи на беседу... Посмотри, Лев! Он уходит. Догоняй!

Муромцев понял, что опоздал со своим приказом. Мужчина в бежевой куртке в последний раз взглянул на бумажный лист, потом на часы и быстрым шагом начал уходить по дорожке. Кузькин с Альбиной бросились догонять, но им путь преграждали группы граждан. Очень не хотелось по шаткому подозрению устраивать ковбойскую погоню и разбрасывать в стороны скорбящий народ. А «бежевая куртка» ускоряла ход. Мужчина уходил не в сторону кладбищенских ворот, а на какие-то задворки, на старую пустынную территорию...

Павел успел позвонить командиру группы наружного наблюдения и бросился догонять Кузькина. И догнал!

Лев с Альбиной стояли на развилке трех дорог. Они потеряли беглеца из вида, но не упустили его. Слева и справа был виден высокий забор. Впереди тоже проглядывался забор. Но старые могилы так заросли, что «бежевая куртка» скрылась где-то за кустами.

Муромцев прислушался. Ему показалось, что слева зазвучали голоса. Но Кузькин только пожал плечами — он ничего не слышал. Но вдруг именно там, именно слева хлестко щелкнул тихий выстрел. Глушитель делал этот звук неопределенным — его можно было принять и за треск сухой ветки, и за пощечину...

Сыщики бросились на выстрел, и только Альбина осталась ждать прихода «топтунов» — сотрудников наружного наблюдения.

Муромцев с Кузькиным могли бы догнать убийцу. Они видели, как он лезет на высокий кладбищенский забор по приставной лестнице-стремянке. Они бежали в сторону этой фигуры, но чуть не споткнулись о тело человека в бежевой куртке. Оно лежало поперек дорожки и жалобно ныло что-то невнятное. Ну, типа: «Помогите, спасите, умираю...»

Если бы это был труп, то можно было бы спокойно перепрыгнуть и продолжить погоню. Но с раненым сыщики задержались. Всего-то на две-три секунды. Но за это время силуэт убийцы успел подтянуть стремянку и перекинуть ее за забор. А потом он и сам