— Неудивительно, — хмыкнул я. — Вы в самолёте такое вытворяли.

— Ну вот, вы только посмотрите на него, — прошипел Бурдуков. — Он ещё издевается!

Лисовский вздохнул, затем посмотрел на графа.

— Пётр Иванович, я вас попрошу справиться со своими эмоциями, — сухо произнёс он, затем вновь посмотрел на меня, на этот раз с прищуром. — Так почему вы опозорили лучшего выпускника моей школы? Мне хочется понять ваши мотивы. Пётр Иванович Бурдуков под моей защитой, как и любой другой выпускник, поэтому вы и разговариваете со мной.

— Хорошо, Игорь Демидович, раз это ваш человек, то у меня к вам тоже появились вопросы, — произнёс я, стараясь не улыбаться. — Я в целом не понимаю, зачем он начал меня оскорблять и запугивать там, в самолёте. Затем уж не знаю, что нашло на него, но начал приставать к впереди сидящему пассажиру, а потом и к службе безопасности, напал на одного из них. Странно, что его отпустили после всего этого. Он же опасен.

— Лжец! — выплюнул из себя Бурдуков, сморщив покрасневшую физиономию. — Это ты всё подстроил!

— Ну вот, смотрите, как он себя ведёт, — указал я на шипящего от злобы графа.

— Так, Пётр Иванович, покиньте машину, — обратился к нему Лисовский.

— Накажите его, да так, чтобы запомнил надолго, — Бурдуков помотал перед собой указательным пальцем и выскочил из салона.

Лисовский проводил его задумчивым взглядом, а затем вновь уставился на меня.

— Граф Бурдуков обычно спокойный и рассудительный, — произнёс он. — Скажите честно, как вы на него воздействовали? Вы ведь знаете основное правило, Алексей Михайлович? Целитель никогда не должен использовать свои умения во вред. Особенно по отношению к другому целителю.

— Я не понимаю, о чём вы, — холодно произнёс я, не отводя взгляда..

Лисовский тяжело вздохнул, затем потянулся к выемке в двери. Палец его привычно нажал на еле видимую клавишу на корпусе. Экран между нами и водителем отъехал в сторону. С переднего пассажирского кресла к нам повернулся усатый слуга.

— Никодим, налей нам по стаканчику виски, — обратился к нему князь.

— Будет сделано, — пробасил тот.

— Вам со льдом, Алексей Михайлович? — взглянул на меня Лисовский.

— Пожалуй, я откажусь. У меня вечер очень загружен, — мягким тоном произнёс я, отчего князь слегка помрачнел.

— Ваше дело, — сказал Лисовский, принимая от слуги стакан, в котором плавали три кубика льда. — Благодарю, Никодим.

Вновь щелчок со стороны двери и экран закрыл нас от посторонних глаз и ушей. Мы остались с князем наедине. Тот глотнул напитка, покрутил стакан в руке, всматриваясь в него.

— Знаете, а мы ведь с вами похожи, — тихо произнёс Лисовский.

— И чем же? — вопросительно взглянул я на него.

— Когда я создавал свою школу, у меня были такие же амбиции, — скривился князь. — Я шёл по головам и устранял неугодных мне. Виртуозно, резко и беспощадно. Так, что никто даже не смотрел в мою сторону. Время было суровое, а конкуренты давили со всех сторон. Но… — князь сделал ещё глоток и взглянул на меня, снова прищурившись, — я вам не конкурент. Со мной лучше дружить и говорить правду. Тем более ваша искренность поможет повысить мою лояльность к вам, и лояльность моих сторонников.

— Дорогой Игорь Демидович, спешу вас разочаровать, — хмыкнул я. — Вы хотите, чтобы я признался в том, чего не было. То, что было, я уже рассказал.

— А я ведь пока по-нормальному с вами разговариваю, — выдавил Лисовский, меняясь в лице. Теперь глаза его блестели злобой.

— Я тоже, — кивнул я.

— Подумайте о своём будущем, о будущем своей новой клиники, — продолжил князь, допивая виски. — Я слышал, что вы строите её в своём поместье.

— Ваша информация устарела. Клиника уже построена, — поправил я Лисовского. — Остались пустяки, и уже скоро я начну приём аристократов.

— Тем более, — оскалился князь. — Разве вы не хотите, чтобы ваш бизнес процветал?

— Если вы думаете угрожать мне, спешу заметить — это пустая затея, — подчеркнул я, и Лисовский оскалился.

— Ты не понимаешь, против кого прёшь, — прошипел он.

— К тому же зря вы думаете, что вам и вашим подопечным всё позволено, — продолжал я. — Кто мне захочет помешать, будет иметь далеко идущие последствия.

— Да как вы смеете? — процедил Лисовский, прожигая меня взглядом.

— Кстати, меня мучает один вопрос. Кто напал на лабораторию Державина, вы не в курсе? — ещё шире улыбнулся я, понимая, что ель достигнута. Я вывел из себя Лисовского.

Мало того, он побледнел, а затем тыкнул пальцем в дверь.

— Вон из машины, наглец! — бросил он. — Встретимся на идентификационном экзамене! Тебе всё равно придётся его проходить.

— До встречи, — слегка кивнул я, покидая лимузин.

— Ну что, барон Логинов, теперь вам понятно, что вы совершили ошибку? — Бурдуков преградил мне путь к «Ниве», довольно улыбаясь.

— А может наоборот, граф Бурдуков, ошиблись именно вы? — усмехнулся я. — Отойдите, от греха подальше, вы стоите у меня на пути.

Бурдуков побледнел, затем кинулся к лимузину, исчезнув в салоне. Только он закрыл за собой дверь, как автомобиль резко развернулся и сорвался с места, едва не касаясь боковыми зеркалами «Нивы».

«Поражаюсь твоему терпению, — заметил Карыч. — Надо было их сразу усыпить и повторить то, что было там, в самолёте».

«Боюсь, мой друг, пришлось бы сильно постараться, чтобы пробить его ментальную защиту, — подчеркнул я, возвращаясь в салон внедорожника. — Да и моих слов было достаточно. Пусть думает».

«Ты видел его рожу. Он точно подляну устроит. Попомнишь мои слова», — прощебетал пернатый.

«Вот поэтому надо как следует подготовиться», — улыбнулся я, кивая Пуле.

— Поехали, — обратился я к здоровяку.

— И что это было? — озадаченно произнёс Пуля, проезжая ворота. — Этого типка я видел где-то.

— Шавка Лисовского, которого я проучил, — бросил я в ответ.

— И как? — удивился здоровяк.

Пришлось и ему рассказать о случившемся в самолёте. Когда я закончил, Пуля заявил, что сделал я всё правильно и очень показательно. Теперь Лисовский не так будет наглеть.

— Будет, Олег, — печально произнёс я. — Такие люди не остановятся