— Можно я кончу? — она кладет дрожащую, мокрую руку на мое предплечье.

Я лениво улыбаюсь, и ее карие глаза загораются от надежды.

— Нет.

— Пошел ты. Я не обязана тебе потакать.

Отпустив ее волосы, я осторожно снимаю с бедер спортивные штаны и трусы и беру Анну за подбородок.

— Твое тело принадлежит мне. Я решаю, когда можешь кончить, а когда нет. Если я говорю «нет», это значит «нет». А теперь отдохни.

Она морщится.

— Ты только что кончил мне на лицо. Это нечестно, что из нас двоих кончил только один.

— Ты чертовски неблагодарная и избалованная девчонка. Успокойся и заслужи право кончить, — я собираю сперму на указательном пальце. — Открой рот, — член дергается, когда Анна это делает, и как только облизывает палец дочиста, я чувствую, как он твердеет. — Поблагодари за то, что я кончил на тебя.

Она презрительно фыркает и отшатывается.

— Ты кусок...

— Да, я такой, и ты все равно поблагодаришь меня. Давай, — я смотрю на нее, ухмыляясь. Это унизительно, возможно, худшее, что мог сделать после того, что сделал с ее лицом, но единственное, чем Анна может ответить, это стоп-словом. Я жду, когда оно наконец сорвется с губ, но Анна садится на диване, проглатывая гордость и наклеивая улыбку на красивое лицо, покрытое спермой.

— Спасибо, что кончил на меня, Сайлас.

Я заправляю прядь ее волос за ухо. Вау, Анне это понравилось не меньше.

— Все хорошо? — я смягчаю голос. — Тебе это нравится? Хочешь, чтобы я и дальше так с тобой обращался?

Ее глаза встречаются с моими, и Анна застенчиво улыбается.

— Мне нравится. Я этого хочу. И согласна продолжать столько, сколько согласен будешь ты.

— Я не против. Я... — пытаюсь собраться с мыслями, все еще чувствуя головокружение от того, как потрясающе было находиться в ее рту. — Это было... ты невероятна.

Ее щеки краснеют.

— Я действительно не могу кончить?

— Нет, — улыбаюсь я. — Давай, я помогу тебе помыться и дам отдохнуть.

— Ты не обязан. Я могу...

— Не спорь со мной. Я виновник этого торжества. И поэтому помогу.

— Я просто ополоснусь. Чувствую себя липкой, — капля спермы попадает на губу, и Анна не теряет ни секунды, чтобы ее слизнуть. Черт. — Не обязательно, чтобы ты присоединялся, — она качает головой, как будто читая мои мысли. — Душ смехотворно маленький. Там едва хватает места для одного, так что ты тем более не поместишься.

— Тебе что-нибудь принести? — не знаю, почему надеюсь, что она попросит остаться, но когда Анна качает головой, в животе все съеживается.

— Ничего не нужно. Спасибо, — ее улыбка кроткая и уставшая. — Спокойной ночи.

Я подумываю кое о чем спросить, но сдерживаюсь.

— Да, спокойной ночи.

16

Анна

Воскресенье, 15 декабря

За услугу.

Возвращать не нужно.

$5000

Я щурюсь, поднося телефон ближе к лицу.

Зрение так себе, я вымотана, и это, наверное, объясняет, почему вижу три нуля после пятерки, ведь не может быть, чтобы Сайлас прислал пять тысяч долларов за минет.

Но чем дольше таращусь, тем меньше себя обманываю.

Челюсть отвисает, но я тут же жалею об этом движении — она побаливает от того, как долго и жестоко Сайлас трахал мой рот.

Это воспоминание заставляет бедра судорожно сжаться, но я не следую импульсу и не пытаюсь довести себя до оргазма. Не только из-за короткого сообщения, которое он приложил к переводу, но и потому, что все еще в полном раздрае. Решаю позвонить ему, предполагая, что тот ошибся с суммой. Может, хотел отправить пятьдесят долларов или, на крайний случай, пятьсот. Второе уже маловероятно, но физически не могу поверить, что он намеренно послал такую уйму денег за отсос. Хотя, признаться честно, справилась я блестяще, а после и вовсе позволила кончить себе на лицо.

Сайлас отвечает после первого же гудка.

— Привет, Анн...

— Думаю, ты ошибся, — обрываю я, зарываясь глубже в простыни. — Ты прислал очень много денег. Чересчур много, вообще-то.

С той стороны появляется пауза, но я знаю, что Сайлас на линии, потому что слышу, как на фоне что-то шелестит.

— Нет, отправил нужную сумму. Пять тысяч.

Челюсть снова отвисает — она по-прежнему ноет, — но сейчас не до этого.

— Анна, ты здесь? — спрашивает он спустя мгновение, и я понимаю, что молчу уже несколько секунд, а может, и минут. Оцепенение украло все слова, что были на языке.

— Не верится, что говорю это, — я снимаю очки и кладу их на тумбочку. — Пять тысяч долларов за минет? Я знаю, что была на высоте, но это же целое состояние. Наверное, не стоит подвергать сомнению твою щедрость. Пойми правильно, деньги мне очень нужны, но… черт...просто... не знаю... это слишком, — я запинаюсь, но не могу остановить поток сбивчивых слов и того, что вырывается дальше. — Я не могу принять их. Пятисот хватит, забери остальное.

Не верю, что говорю это. Следовало бы с радостью согласиться, потому что случается такое раз в тысячу лет и кажется крайне неправильным. Не верится, что именно сейчас вдруг решила обзавестись принципами.

— Ты закончила? — в его голосе сквозят и насмешка, и безразличие.

— Ну... да.

— Я плачу за качество. Так что, если дал столько, значит, ты этого стоишь. Не задавай лишних вопросов и не начинай сожалеть. Ты не почувствовала ни капли вины, когда я обращался с тобой как со шлюхой, так что не расстраивайся, если плачу прямо пропорционально, — он говорит прямо, слова такие самодовольные и уничижительные, что должны были бы вызвать ненависть, но тело реагирует так стремительно, что я запускаю руку между бедер. — Надеюсь, ты не трогаешь себя. Я не давал на это разрешения.

Рука замирает, а я прикусываю губу, чтобы сдержать разочарованный стон.

— Ты же знаешь, что это нечестно.

— Твое тело принадлежит мне. По