Жри быстро, блять! Вооот… молодец. Кстати, я тебя жирной не со зла обозвал – не обижайся. Я к жирным нормально отношусь. Как отожралась, так и сдуешься, если надо будет. А пока нахуя худеть? Так теплее – одеяло не нужно, да и корову можно придавить, чтоб не убежала, пока ты её доишь. Да?

Я подмигнул ей. Обжора задрожала… Сука, походу, я всё только порчу. Ну нахуй, короче. Я почесал затылок, огляделся по сторонам, потом похлопал жующую жируху по щеке, от чего кусок сардельки из её рта вывалился на землю и свалил к ебеням. За спиной я услышал, как она громко разрыдалась. Проходя мимо капитана, я поймал его корящий взгляд. Сука, да что вам всем надо от меня? Ну не умею я с жирухами дружить… Я ж её просто сарделькой угостить хотел. В смысле не своей… Фу блять, нахуя я об этом подумал… Мерзость…

В этот момент раздался выстрел. Я оглянулся и увидел, как с забора валится Юра – молодой парень, который вечно разговаривал со свиньями словно они, блять, живые.

Затем прогремел взрыв, и огромный горящий кусок забора упал на бельевые верёвки.

– На нас напали! – прокричал кто-то.

Я обернулся к капитану – у костра его уже не было.

Глава шестнадцатая. Убийца

– Не высовывайте лишний раз головы, но и не давайте им пройти через пролом! Берите оружие и патроны! Вера! Уведи в здание всех, кто не может стрелять! Следите за окнами и дверью, не дайте им войти в здание! Чан! Бери волновую пушку и за мной!

– Ты чё, бля, разорался?

– Пасть закрой! За мной!

Хуй с ним… Походу, капитан вошёл в режим командования. Я схватил волновую пушку, лежавшую рядом с горой другого оружия, которое капитан притащил вместе с двумя жирдяями – Толей и Лёхой. В последний момент я приметил ржавый револьвер и сунул его в карман.

Капитан был уже метрах в двадцати от меня. Я быстро догнал его.

– Какой план?

– Пока никакого. Надо продержаться до тех пор, пока не проанализируем обстановку.

– Охуенно. А если их там тысяча? Съёбывать надо, пока нас не окружили, а не анализировать…

– А ты уверен, что нас уже не окружили? Они напали только с одной стороны. Может, они нас специально выгоняют – хотят, чтобы мы отступили прямо в засаду. Прежде чем бежать, нужно понять, есть ли куда, мля!

– Блядство…

Капитан быстро поднимается по лестнице. У него за спиной автомат, а на поясе пять волновых гранат – сука, где он берёт всё это энергетическое оружие?

Я забираюсь вслед за ним. Смотрю за забор. Река, набережная, остовы машин, мусор. С другой стороны – множество двухэтажных зданий. Эти местные выбрали удачное место для лагеря – тут вокруг нет высот, с которых по ним мог бы работать снайпер.

Кажется, врагов нигде не видно.

– Странно, – прочитал мои мысли капитан, – Тут никого. Или это ловушка или мы имеем дело с плохо организованным нападением. Ладно, давай на крышу.

– Нахуя?

– Осмотримся, мля!

– Уже осмотрелись, ёбт.

Пидор решил, что я не заслуживаю ответа. Спускаясь с лестницы, он криком подозвал одного из местных, который копался в оружие.

– Поднимайся на эту стену! Если увидишь врагов – сразу найди меня и доложи! Смотри внимательно, они могут передвигаться за укрытиями.

Через несколько минут мы уже лежали на крыше. Выстрелы доносились только с одного направления. Судя по интенсивности стрельбы, нападающих было много.

Много, блять… Много – это сто или миллион? Надо узнать поточнее… Я подполз к краю и поднял голову. Ёбаные спартанцы. Их реально много. Мне отсюда видно человек пятьдесят. Стоят в полный рост, не прячась, и стреляют с бедра бесконечными очередями. Сука, как в тире, блять, в день бесплатных патронов. Пятьдесят конченных долбоёбов – походу, их переглючило от вируса, и они уверены, что расстреливают гигантскую утку, причём спящую.

Но пятьдесят – это отсюда столько видно. Сколько из них скрыто от меня зданиями – хуй его знает. Короче, пока надо разобраться хотя бы с этими специалистами по перестрелкам.

Подтягиваю пушку, направляю на банду из трёх спартанцев, стоящих за киоском и спокойно набивающих обоймы патронами. Пиу-пиу-пиу, пидорасы…. Спартанская пыль разлетелась по асфальту красным облаком.

Внезапно в полуметре от меня пуля выбила россыпь кирпичных осколков из края крыши. Я быстро отползаю назад.

– Сука! Меня заметили!

– Само собой. Это единственная высота в лагере. Разумеется, её контролируют.

– Разумеется? Ты видел вообще, кто там стреляет? Я сначала решил, что они к деревьям пушки примотали, прихватив скотчем спусковые крючки, а сами вообще домой ушли…

– Видимо, подавляют огнём – значит сейчас пойдут в наступление. Скольких ты видел?

– Человек пятьдесят, наверное. Но это явно не все – соседнее здание мешает обзору.

– Нам и пятьдесят хватит. В любом случае, нам с ними не справиться. Они поливают нас плотным огнём, потому что могут себе позволить – значит в боеприпасах недостатка нет. Раз уже стоят в полный рост – значит наши позиции подавили и в любой момент перейдут в наступление. Будем надеяться, что они случайно наткнулись на лагерь и совершили импульсивную атаку с одного направления – в этом случае у нас есть шансы. В общем, надо отводить всех в здание, а потом с боем уходить отсюда вглубь города и потеряться там. Этот лагерь нам не удержать.

– Не всё так плохо. У нас есть пушка, есть твои гранаты. Мы ещё можем их расхуярить…

– Три четверти местных это старики и женщины. Воевать тут может всего человек шесть. А просто держать оружие – максимум дюжина. И это пока мы не знаем о потерях. Я не говорю, что у нас нет шансов победить, но рисковать жизнью тогда, когда можно просто отступить, я не стану. Надо уводить местных.

– У них тут огороды, вся хуйня. Куда они пойдут?

– Новые заведут. Это место уже небезопасно. Даже если отбить это нападение, наверняка, будет следующее. Надо уходить и надеяться, что спартанцам нужны только припасы, ну или это место под лагерь, а не местные жители, тогда нам, возможно, позволят отступить.

– Ладно, хуй с ним. Погнали.

Мы быстро спускаемся вниз. Встречаем Веру.

– Что тут у вас? – спрашивает капитан.

– Вроде спокойно. Может, нам во двор пойти, помочь?

– Нет, – покачал головой капитан, – Сейчас приведу остальных. Надо уходить.

– Куда? – удивилась она.

– Куда угодно. Их слишком много.

– Но у нас тут…

– Я знаю. Но надо уходить. Сначала уходим, потом решаем, что делать дальше.