- Хм, - бурчу я, - ну, и какое имя ты бы хотела ему дать?

- Все дело в том, - говорит она, проводя пальцем под моим подбородком. - Я бы хотела назвать его в честь тебя. Но он мальчик. Есть ли мужская форма имени Пейдж?

Я пожимаю плечами. Это вопрос к лингвистам, я в этом не сильна - не мой профиль.

- Как бы ты его назвала?

Я улыбаюсь, вспоминая единственную мужскую профессию, которая приходит на ум.

- Король.

- Король Пейдж. Мне нравится. Договорились, К.П. - так и будет.

19

Мы прибываем в шлюз всего на две минуты позже, чем должны были. Я ожидаю, что Хелена начнет на нас кричать, но она расхаживает по шлюзу, как собака в клетке, и явно не желает, чтобы ее беспокоили. Даже не поднимает головы, когда мы входим.

Мое сердце трепещет. Я бы не сказала, что меня возбуждает мысль о том, что нас могли заснять на камеру - мы так и не заметили камеры в лаборатории Заниб, - но я чувствую себя ребенком, который стащил печенье из банки. Мои мысли уже мчатся в поисках способа сбежать от того, что звучит как бесконечные четырнадцать оставшихся часов спасательных работ - все это время я буду на дежурстве, - чтобы урвать двадцать сладких минут на интимную близость со своей соседкой. Никакого способа сразу не приходит в голову, и, как ни странно, следующие четырнадцать часов вырисовываются как гораздо более непреодолимое препятствие, чем последние три года, которые я прожила без любовницы.

Не могу сказать, о чем думает Заниб, но по тому, как ее взгляд скользит по моему телу, а язык то и дело непроизвольно высовывается, как у ящерицы, чтобы смочить губы, я могу догадаться.

Мы подходим к иллюминатору, чтобы посмотреть наружу, но пуповина остается решительно пустой. Грейс либо все еще разговаривает со своими людьми, либо мертва. Мы садимся, прислонившись к переборке, недалеко друг от друга, и с каждой секундой я начинаю все сильнее жалеть, что не позволила Заниб уговорить меня опоздать на несколько минут.

Не знаю как, учитывая, насколько я все еще возбуждена, но я засыпаю. Следующее, что я помню, - Тина и Хайме стоят у входа в шлюз со стороны корабля. Заниб фыркает и просыпается рядом со мной, а Хелена, я замечаю, перестала расхаживать по комнате и заняла позицию в углу, нависая как горгулья.

- Где Грейс? - спрашивает Хайме.

Я пожимаю плечами.

- Что это значит?

- Еще не вернулась, - рычит Хелена. - Это стоит рассматривать как объявление войны? Или - если сказать точнее - второе объявление войны?

Она вторгается в личное пространство более низкой женщины, явно пытаясь запугать ее, но Хайме остается совершенно невозмутимой. Мне приходит в голову, что она была так спокойна и вежлива все время пребывания на "Боргвардте", что я как-то забыла, что она стала, по-видимому, лидером банды, предположительно, недисциплинированных выживших в безжалостном смертельно опасном мире. Хелена, думаю, чувствует то же самое: сдержанность и дисциплину, а не слабость и мягкость. Она отступает из маленького круга личного пространства Хайме.

- Моих людей бывает трудно... собрать. Но я верю в Грейс. Она всегда была моей правой рукой.

- А у тебя что? - спрашивает Хелена, кивая в сторону Тины. - Что ты узнала?

- Не разговаривай со мной как с одной из твоих маленьких охранниц, Хелена, - отвечает медсестра. - Я не работаю на тебя. И я не причина твоего плохого настроения. Я причина того, что ты не в мешке для трупов.

Тина тычет начальницу службы безопасности в плечо, и Хелена действительно вздрагивает. Я задерживаю дыхание. Но вместо того чтобы взорваться гневом, Хелена, кажется, успокаивается.

- Извини, док. Так ты что-нибудь узнала? Расскажи мне, ну пожалуйста, с вишенкой на торте?

- Ну... Я не собиралась, но раз уж ты добавила вишенку...

Тина поднимает свой планшет так, чтобы мы все могли видеть. Мы все собираемся вокруг, кроме Хайме, которую, предположительно, уже проинформировали о ее медицинском состоянии. Мне приходит в голову, что показывать кучке незнакомцев историю болезни пациента - это, вероятно, нарушение медицинской этики, но Хайме либо не имеет представления о кодексах конфиденциальности, либо ей просто все равно.

Я не могу понять, что именно вижу. К счастью, я не одна такая, поэтому мне не нужно первой признаваться в своем невежестве.

- Что, черт возьми, это значит? - спрашивает Хелена.

Тина усмехается. Она прекрасно знает: никто из нас, кроме, может быть, Заниб, не разберет эти медицинские записи - тонкий профессиональный юмор.

- Это значит, что она здорова. По крайней мере, насколько я могу судить. Никаких известных мутагенов или патогенов. Я даже пыталась экстраполировать на основе всего, что мы знаем о живом мире, на основе всех пассивных данных и активных исследований, которые мы проводили с момента прибытия. Наука движется вперед, но я не могу найти ничего.

- Значит, болезни нет?

- Я не заражена, - говорит Хайме, - что я и так знала. Проблема в том, сможете ли вы выявить зараженных вообще?

- Я не знаю, - признается Тина.

- Значит, мы ничего не добились, - рычит Хелена. - Мы все еще не знаем, существует ли болезнь и есть ли она у нее.

- Нет, - соглашается Тина, - но теперь у нас есть базовый уровень. Мы можем провести это еще тридцать один раз и сравнить результаты. Я имею в виду, мы никогда не можем знать наверняка то, чего не знаем - невозможно опровергнуть отрицательное, - но, возможно, нам повезет.

- Удача: высший метод планирования.

- Это называется наукой, Хелена.

Заниб кивает.

- Это в некотором роде суть науки. Продолжать пытаться, пока тебе не повезет.

- А что насчет тебя? - спрашивает Тина.

- Что насчет меня?

- Твой образец.

- Оооо, - говорит Заниб, растягивая это слово, - ты имеешь в виду К.П.? Он красивый парень. Ты не согласна, Пейдж?

- Очаровательный, - соглашаюсь я, закатывая глаза.

- Прошу прощения, - говорит Хайме, - вы говорите о каком-то животном? О местном образце?

- Да, - отвечает Заниб. - Вы знакомы с местной фауной?

Хайме качает головой.

- После того как заражение захватило нижние палубы, мы остались изолированы. Но мы не знали, что существует местная