и перепроверил последовательность эпизодов. Удостоверившись в том, что все сделано верно, он приложил нить бледно красного цвета к остальным и те без сопротивления приняли её. Роккель вытянул сотворенную им нить и максимально растянул её в обе стороны. На одном моменте он задержал взгляд дольше, чем на остальных. Перед его глазами была беззаботная и счастливая Анна. Она смеялась, когда задувала свечи на торте. Ей исполнилось тридцать семь и она была по-прежнему жива. Роккель схлопнул это видение и отвел в стороны все остальные нити, оставляя бледно красную в центре. Затем нить изменила цвет с бледного на ярко-красный.

«Кажется, получилось», — сказал он про себя.

Веки тут же прикрыли глаза. Волнение вытолкнуло его обратно в реальность. Первым, что Роккель увидел, когда открыл глаза, была окровавленная белая короткая майка и спина Анны. Он перевел взгляд выше, на её макушку и волосы, по которым также стекала густая красная кровь. Он увидел свои руки и резко отдернул их к себе. Анна тут же повернулась к нему. В её глазах был страх, лицо было измазано кровью.

— Что с тобой? — Крикнула она.

Роккель на мгновение потерял дар речи. Его мозг просто отказывался верить в произошедшее. Он глубоко вдохнул и сказал:

— Все хорошо.

Роккель обнял Анну за плечи, стараясь ладонями не прикасаться к её коже. Руки взревели от боли.

— Покажи ладони, — строго попросила Анна. Роккель подчинился, выставив ладони перед ней. Анна охнула, когда увидела глубокие порезы.

— Ты вся в крови, — еле ворочая языком пробормотал Роккель.

Он рефлекторно указательным пальцем попытался убрать с лица Анны окровавленную прядь волос, но не смог этого сделать. Тело обмякло от усталости, и глаза начали непроизвольно закрываться. Анна похлопала его по щекам.

— Не закрывай глаза, — крикнула Анна на него.

Она быстро нашла в тумбе у окна большую аптечку. Затем поднесла нашатырь к лицу Роккеля. Он поморщился и открыл широко глаза.

— Ты меня видишь?

Роккель кивнул, затем расслабленно привалился к спинке кровати. Анна достала из аптечки бинты и бетадин. Она обработала свои руки спиртом и надела стерильные перчатки.

— Мне повезло, что ты хирург. Вряд ли у каждого в доме есть операционный набор. — Сострил Роккель.

Проигнорировав его едкий комментарий, Анна развернула его руки ладонями вверх.

— Будет больно. — Предупредила она.

Едва ли первая капля бактерицидного средства коснулась раны, из уст Роккеля послышались шипящие звуки боли. Он закусил нижнюю губу и глубоко задышал.

— Некоторые порезы слишком глубокие. Их придется зашить.

Она потянулась за маленькой коробочкой и вынула от туда стерильный хирургический набор для наложения швов.

— Просто не смотри сюда, и тогда все закончится быстро. — Глядя ему в глаза, совершенно будничным тоном сказала Анна.

Она была профессионалом своего дела. Роккель уставился глазами в потолок и начал считать от одного до ста. Он успел трижды провести этот ритуал, прежде чем Анна закончила зашивать рваные раны на левой руке. На правой руке дела обстояли еще сложнее. Анна нервно сглотнула, прежде чем снова начать зашивать порезы. В этот раз в общей сложности Роккель успел досчитать до тысячи. Анна обвязала его ладони бинтом, а после с противным треском стянула с себя перчатки. Роккель заметил, что у нее на лбу проступили капли пота.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он.

В ответ Анна лишь кивнула и села рядом с ним, привалившись спиной об изголовье кровати. Она положила голову на его плечо и шумно выдохнула.

— Меня в жизни так никто не пугал, как ты сегодня. Что произошло с твоими руками? Почему ты не сказал, что это настолько болезненно?

— Потому что такое случилось впервые. Мне немного пришлось импровизировать. — Честно признался Роккель.

Он улыбнулся и с невероятной любовью в глазах посмотрел на Анну. Её лицо вытянулось от непонимания. Он пояснил:

— Оно того стоило, ведь теперь у тебя впереди есть еще много времени. Все будет хорошо. — Он наклонился и поцеловал её в лоб. — Это меньшая плата за твою счастливую жизнь, которую я мог уплатить.

Скривившись от боли, Роккель посмотрел на свои ладони.

Глава 25

Следующие несколько дней мало чем отличались друг от друга. Анна начала принимать выписанные для её лечения лекарства. Из-за этого она большую часть суток спала. Изредка по вечерам они выходили на прогулки в Таврический сад, а после обязательно пили холодный кофе в оранжерее. Ладони Роккеля постепенно приходили в норму, но раны срастались медленнее, чем, конечно, ему бы этого хотелось. Поэтому изо дня в день потоку его ворчаний по этому поводу не было конца. Роккель старался, как мог, помогать Анне с бытовыми делами, но она всякий раз его за это отчитывала, как и сейчас:

— Роккель, мне и так дважды приходилось заново зашивать порезы на твоей правой руке. Прошу тебя, пойди, посиди, пожалуйста, спокойно на диване и посмотри телевизор, пока я приготовлю для нас ужин.

Он, как всегда, отпирался и пытался доказать, что все может сделать сам. На всего его попытки Анна всегда отвечала одинаково.

Она с милой улыбкой поцеловала его в щеку, попутно забирая у него из рук нож и стеклянную тарелку. Анна долго прогоняла Роккеля с кухни, а затем, включив музыку на колонке, приступила к приготовлению ужина. Не прошло и пятнадцати минут, прежде чем Роккель якобы ненароком заглянул в кухню и, пока Анна была сильно увлечена нарезкой картофеля, прошмыгнул мимо нее и уселся на подоконник.

— Ты думаешь, я тебя не замечу? — Шутливо спросила Анна. Она обернулась, чтобы посмотреть на него.

— Совсем нет. Я просто пришел посидеть да поглазеть на тебя.

— Тогда глазей, — Анна поворочала деревянной лопаткой котлеты в сковороде. — Я спиной чувствую, что ты хочешь что-то спросить.

Роккель продолжил буравить взглядом затылок Анны до тех пор, пока она вновь не обернулась к нему лицом. Затем он обеспокоено спросил:

— Сегодня ночью ты беспокойно спала. Все время что-то бормотала, но я не смог разобрать твоих слов. Ты помнишь, что тебе снилось?

Услышав этот вопрос, холодный пот хлынул по спине Анны. Она замялась, не зная, что лучше ответить — правду или полуправду.

Он все равно поймет, что я вру.

— Мне каждую ночь снится мужчина, и он со мной разговаривает. Когда я просыпаюсь, то не могу вспомнить ни единого слова из нашей с ним беседы.

В лице Роккеля появился интерес:

— Ты с ним знакома? Знаешь, кто он?

— Нет. Хотя я не знаю точно. Мне просто так кажется, что мы не знакомы с ним. Он не показывал ни разу