как никто понимаю, что зависимость не лечится списками. А все клубы и кредиты этой планеты Влад охватить не сможет. Но сейчас — то что есть уже очень много. А дальше… ну да — дальше посмотрим.

Женщина из ЗАГСа зачитывает все положенные слова. Кольцо. Подпись. Его губы. Горячие и горько-соленые. Да, это его вкус — теперь я его знаю, очень хорошо знаю. Поцелуй терпкий, долгий, дольше чем нужно по протоколу. А я и не тороплюсь.

После, когда все официальное закончилось и всех приглашают за стол, я выскальзываю в сад. Глотнуть воздуха.

Антон стоит на ступеньках. Руки в карманах. Смотрит на лес. Он пришел — я не была уверена, что придет. Влад не был уверен. Но — пришел. Это что-то да значит.

— Поздравляю, — говорит он когда я подхожу. Без иронии. Просто — говорит.

— Спасибо.

Стоим рядом. Деревья, фонари, вечернее небо.

— Я ее нашел, — произносит тихо.

Я не сразу понимаю. Потом — понимаю.

Молчу.

— Она в Петербурге, — голос ровный. Он, наверное, уже много раз говорил это себе — пока не стало вот так, без тремора. — Позвонил ей. Мы разговаривали.

— Как она?

— Нормально, — откашливается. — Она попросила прощения.

Я смотрю на него сбоку. На профиль — отцовский, и не отцовский одновременно. Молодой. Усталый.

— Ты простил?

Антон молчит секунду.

— Нет… Пока — нет.

«Пока».

Маленькое слово.

— Это честно, — говорю я.

— Угу.

Он достает руку из кармана. Смотрит на нее секунду — как будто сам себе удивляется — потом протягивает мне.

— Ну. Мачеха.

Я смотрю на его руку. Потом на него.

— Это звучит ужасно.

— Знаю, — ухмыляется. — Привыкай.

Я пожимаю ему руку. Он кивает. Разворачивается. Идет обратно в дом. Я стою в саду еще минуту. Потом чувствую — рядом. Не слышу шагов, просто знаю. Оборачиваюсь. Стоит. Пиджак снят, рукава закатаны. Смотрит на меня.

— Он будет в порядке, — говорю я.

— Думаешь?

— Он найдет способ простить. Не сейчас. Но найдет.

Влад молчит. Потом:

— Вероятно.

Я смотрю на него.

— Ты всегда будешь говорить «вероятно»?

— Вероятно, — говорит он.

Я вздыхаю. Он протягивает руку — снова, как в начале церемонии — и я снова беру.

Мы идем в дом.

Волк взял мою руку, взял мою жизнь, взял всю меня — и не отпустил.

Что совершенно неудивительно.

Удивительно другое: мне это нравится.