поймут его решения. Не примут его, пусть даже сейчас следуют за Шир-ханом.

Они дошли до последнего укрытия — груды валунов у края пустыря. Дальше начиналось открытое пространство. Шир-хан поднял руку. Отряд замер. Он выглянул из-за камня. Кишлак был тих. Ни движения, ни звука. Только ветер гнал пыль по его пустым улочкам.

— Ждите здесь, — сказал Шир-хан.

Дауд хотел возразить, но Шир-хан уже поднялся. Он вышел из-за валуна и встал в полный рост. А потом вдруг взял и поднял автомат над головой, будто демонстрируя его врагу.

Он стоял один посреди пустыря. Ветер трепал его бороду и одежду. Автомат чернел в поднятой руке. Он смотрел на дувалы и ждал.

Сначала ничего не происходило. Кишлак казался вымершим. Дауд за его спиной прошептал:

— А шурави точно там?

— Да, — ответил Шир-хан. — Точно.

Он знал, что они там. Знал, потому что чувствовал их взгляды.

Прошла минута. Может быть, две. А потом на гребне, у крайнего дувала, появился первый силуэт. За ним второй. Ещё один — на крыше чайханы. Люди будто бы вырастали из-за стен, из-за камней, из проёмов между саклями. Они держали оружие, но не стреляли.

Один из них вышел вперёд. Он был в афганской одежде, но двигался как-то иначе, чем остальные. Шир-хан не знал его лица. Но почему-то сразу узнал в нём командира русских.

Шурави стоял неподвижно и смотрел на Шир-хана. Смотрел, и непонятно было, что он сделает в следующее мгновение — ответит ли на жест, означающий мирные намерения, или же нет.

Он помедлил ещё немного. Помедлил так, будто оценивал Шир-хана и его людей, пусть те и скрывались в укрытиях от его глаз.

Шурави выглядел беззащитным. Впрочем, Шир-хан был почти уверен, что это не так. Что сейчас, в этот самый момент, где-то сидит его товарищ с винтовкой или пистолетом. И держит Шир-хана на прицеле.

— Переговоры! — закричал Шир-хан на дари. — Пе-ре-го-во-ры!

Шурави не ответил.

Его одинокая фигура застыла без движения. Шир-хан стиснул зубы. Почувствовал, как капля пота застыла на виске.

А потом шурави перехватил свой автомат в одну руку и тоже поднял его над головой.

Глава 15

Я опустил автомат.

Душман на той стороне пустыря тоже опустил свой. Несколько мгновений мы стояли неподвижно, разделенные открытым пространством, пылью и ветром. Его люди за валунами не стреляли. Мои люди за дувалами и на крышах саклей тоже. Тишина висела над кишлаком.

— Они хотят переговоров, — сказал Стоун. Он стоял справа от меня, сжимая автомат. В его голосе не было вопроса.

— Похоже на то.

— Ты уверен, что с ними нужно разговаривать? — глянул он на меня.

Я не ответил сразу.

— Мы не знаем, кто они и чего хотят, — проговорил я. — Но они, по крайней мере, по нам не палят. Это уже хороший знак.

— Я бы не стал им доверять, — поморщился Стоун.

— Я тоже, — ответил я. — Но хочу знать, зачем они пришли.

Я обернулся. Фокс лежал за дувалом, его автомат с оптическим прицелом был направлен на пустырь. Снайпер ждал, если что-то пойдет не так. Я перевел взгляд на Стоуна.

— На всякий случай будем держать их на мушке.

— Уверен, они делают то же самое, — отозвался американец.

— Пойдем. Будешь переводить, — бросил ему я.

Мы медленно двинулись вперед.

Пустырь был открытым и голым. Ветер гнал мелкую пыль по неглубокому дну высохшего русла, и она скрипела на зубах.

Я держал автомат низко, стволом в землю. Стоун держал так же. И те двое, что вышли из-за валунов на той стороне, тоже не поднимали оружия. Никто не собирался стрелять. По крайней мере пока.

Расстояние между нами сокращалось.

Я разглядел того, кто шел первым. Это был крепкий моджахед под пятьдесят. Коренастый, с широкими плечами. Он носил широкую бороду с проседью и тяжелый взгляд. Двигался как человек, привыкший командовать. За ним, чуть позади, шагал второй — лет сорока пяти, с седой щетиной и шрамом над бровью. У обоих на поясах висели ножи, в руках — автоматы.

Мы остановились в нескольких метрах друг от друга. Коренастый долго изучал меня взглядом. Его взгляд ощупывал мое лицо, одежду, оружие в руках. Он смотрел так, будто пытался понять, кто перед ним. Потом он заговорил. Голос у него был низкий и с хрипотцой.

Стоун перевел:

— Он говорит, что думал, что ты старше.

Я пропустил это мимо ушей.

— Спроси, кто он и чего хочет.

Стоун перевел. Душман выслушал и ответил.

— Он спрашивает, жив ли Карим-Паша, — нахмурился Стоун.

— Скажи, что да. Жив.

Стоун перевел. Дух кивнул. Я уловил едва заметное облегчение в его глазах.

— Он говорит, что пришел сюда вместе с Каримом-Пашой и американцем, — продолжил Стоун переводить, когда душман вновь заговорил. — Он один из полевых командиров. Его имя Шир-хан.

— В таком случае, мы с ним враги, — ответил я.

Стоун перевел. Шир-хан усмехнулся. Усмешка вышла кривой и совсем не веселой.

— Он говорит: так и есть, — задумчиво перевел Стоун его слова. Потом немного помолчал. Добавил: — Но иногда союзы приходится заключать даже с врагами.

— Спроси, чего он хочет.

Шир-хан заговорил на вопрос Стоуна. Он говорил долго, Стоун переводил частями. Душман сказал, что он устал от того, что моджахедами командует безбожник-американец. Он откололся от него, забрал своих людей и пришел сюда, чтобы освободить Карима-Пашу.

— Если так, — сказал я, — ему нужно было стрелять, а не болтать языком. И он должен понимать, что я не отдам ему Карима-Пашу.

Шир-хан выслушал перевод и кивнул. Его лицо оставалось спокойным. Он заговорил снова, и на этот раз в его голосе появилось что-то похожее на уважение. Стоун переводил:

— Он говорит, что захват Карима-Паши был блестящим ходом. Это внесло раскол и сумятицу в их ряды. Он хвалит тебя.