– Меня пригласили, а вот как ты оказалась в этом доме? – он надавливает всем телом на дверь и в итоге вваливается в квартиру, отстраняя меня в коридор.

– Ты сумасшедший! Скоро придёт хозяин квартиры и вышвырнет тебя отсюда! – угрожаю я, надеясь, что гость Антона войдёт без стука, услышав мои крики.

– Хозяин? – уродливое лицо моего бывшего искажает новая ухмылка. – Не о Соколове ли речь?

Сердце начинает колотить рёбра, предвещая катастрофу.

– Он ведь твой новый хозяин? – намеренно коверкает он предложение так, чтобы всё звучало как можно унизительнее. – Теперь он трахает мою Птичку?

До меня наконец-то доходит результат простого уравнения: друг Антона и есть мой самый страшный кошмар.

– Ты ничуть не изменился, – выдыхаю я, мысленно пытаясь предугадать дальнейшее развитие событий и возможные пути отхода.

– Ты права, я всё так же люблю тебя, – ублюдок делает шаг навстречу.

– Это не любовь, Самсонов! Ты болен.

– Болен тобой, Пташка, – ещё один шаг, я пячусь назад.

– Не приближайся! – упираюсь в столешницу и начинаю искать на ней что-то, чем можно остановить его.

– Ух, как же я соскучился по этому огню!

– Майк, очнись! Ты в доме своего друга! – пытаюсь достучаться я до остатков его разума.

– Он мне больше не друг. Не после того, как взял моё.

Под «моё» он, судя по всему, подразумевает меня.

– У нас с ним ничего не было, я просто на него работаю!

Вдруг мне удастся выиграть немного времени, прежде чем он окончательно сойдёт с ума.

– Уверена? Потому что он так не считает.

О Господи, что Антон успел рассказать ему?

– Это всё его фантазии, у нас с ним только деловые отношения!

– Не бойся так, Сашка, давай устроим ему сюрприз, покажем, кому ты на самом деле принадлежишь.

– Нет, не надо, пожалуйста, – внутри всё сковывает, весь кислород уходит на паническую атаку.

– Да, детка! – я порываюсь бежать, но он тут же настигает меня и валит на пол.

– Нет! Нет! Самсонов! Приди в себя! – царапаюсь, бьюсь в конвульсиях, рву голосовые связки в надежде, что хоть кто-нибудь услышит и придёт на помощь. Хоть кто-то! – Отпусти меня, урод!

– Наконец-то я нашёл свою девочку! – извращенец уже успел расстегнуть ширинку и задрать моё платья. – Иди сюда, Пташка!

– Не-е-т! – он не слышит, никто в этом гребаном мире меня не слышит! Он разрывает меня на части, вонзается в абсолютно сухое лоно. Одной рукой больно сжимает горло, второй впивается в бедро. Начинает быстро насаживать меня на свой отвратительный член, с каждым толчком забирая жизнь из моего тела. Один, второй, и я прекращаю сопротивляться. Слёзы застилают видимость, превращая потолок в размытое пятно. Я хочу умереть. Была бы у меня сейчас та ваза, она полетела бы не ему в голову – я вонзила бы её себе в сердце, чтобы раз и навсегда положить конец этой боли.

– Ya ub'yu tebya mraz'!

Резкая русская речь заставляет меня задержаться на мгновение в сознании. Затуманенный взгляд фокусируется на фигуре, в которой я узнаю Антона. Он отшвыривает ублюдка к стене и обрушивает на него несколько размашистых ударов в челюсть и нос.

– Слишком поздно, – хриплю я, не в силах удерживать голову дольше двух секунд. – Слишком поздно, Соколов… – с этими словами темнота забирает меня, и я надеюсь – навсегда.

Глава 28. Вина

Глава 28. Вина

Антон.

Я никогда не думал, что всерьёз способен на убийство.

Не думал до момента, пока не увидел, как эта мерзкая субстанция – человеком я не могу его назвать – делает больно девушке. Уже только за это я бы хотел сбросить его с четырнадцатого этажа своей квартиры. Но он посмел прикоснуться к Сандре. Моей Сандре.

Багровая пелена залила глаза, как только я влетел на кухню и увидел, как эта сука сжимает её хрупкую шею, вторгается в неё, впивается своими мерзкими пальцами в совершенное тело. Я ненавидел себя, и когда бил его, мечтал о боли в свой адрес. Потому что всё, что произошло, – моя вина! Моя чёртова вина! Я превращал его лицо в месиво, не заботясь о своей карьере и даже сыне, которому придётся объяснять, почему его папа убил человека.

Единственное, что меня заставило прекратить, – это Сандра. Вырубив урода за три-четыре удара, я швырнул его в другой угол и бросился к ней. Сандра была без сознания: мокрое от слёз лицо, растрёпанные волосы, смазанная помада и порванное платье – эта картина навсегда отпечатается в моей памяти как вечное проклятие, напоминание о самой ужасной ошибке в жизни. Вина, которую я никогда не смогу искупить.

– Сандра, любимая, пожалуйста, посмотри на меня, – шептал я в её безжизненное лицо. – Пожалуйста, малыш, прошу, слышишь? – Щёки стали мокрыми от слёз, в груди нарастала новая волна паники, которую нельзя было допустить. Нужно было собраться, взять себя в руки и сделать всё по-взрослому.

– Сандра, прости меня, – стал завывать я, трусливо уткнувшись лицом в её шею. – Прости, прости! Я не заслуживаю ничего хорошего, не заслуживаю тебя. – Сквозь истерику я стал нащупывать телефон и звонить своему агенту.

– Сэм, мне нужен врач и… – Я не знаю, стоит ли просить об этом Сэма, но он единственный, кто сможет достать мне лучших врачей за короткий срок. – И гинеколог, нужно осмотреть девушку и…

– Я понял, Соколов, не продолжай, – Сэм чем-то шуршит, а затем добавляет: – Полиция будет у тебя через минуту.

– Они опоздали, – бесцветно комментирую я. – Они, бл*ть, опоздали! – ору в трубку и швыряю её со всей силы в стеклянную перегородку, которая рассыпается на множество мелких осколков.

Я поднимаю Сандру на руки и уношу её в свою спальню, сразу после чего в квартиру врывается наряд полиции, и я прохожу через этот ад снова.

* * *

Белоснежная кожа Сандры контрастирует на моих тёмных простынях. Её лицо расслаблено, волосы рассыпались по подушке, а губы изогнулись в едва уловимой улыбке. Как бы я хотел, чтобы она ничего не помнила из случившегося вчера вечером. После того как наряд полиции взял у меня показания и забрал ублюдка Самсонова в отделение,