только следовать выбранным самостоятельно путем. Даже если он идет за кем-то, он идет сам. И выполняя чьи-то приказы, он выполняет только свою волю, даже если она идет против них.

Забавно. Ведь он всю свою жизнь именно так и делал.

Ангел. Мой Ангел не отставала. Все время, что мы не посвящали друг другу, мы посвящали Кодексам.

И чем дольше она изучала свой Кодекс, тем задумчивее она становилась. Я как мог выводил ее из этого состояния (а я мог!), но чем ближе был Корусант, тем чаще это состояние возвращалось. Видимо Дар Гринграссов был на самом деле тяжел.

Но полет не мог быть бесконечным. Закончился и наш. Корусант встретил нас обычным своим равнодушием. Диспетчер выделил посадочную платформу и воздушный коридор. Капитан посадил яхту. Последний поцелуй, и на планету сошли Рыцарь Джедай и Сенатор Республики, серьезные, собранные, независимые.

Совет особенных сюрпризов не преподнес, как и я ему (тонкая черная перчатка на правой руке и нет никаких вопросов, ведь сканировать Силой собратьев джедаев считается невежливым): отправили принять под командование Аккламатор и войти в состав эскадры, следующей к одной из военных баз КНС. Остальное уже просто детали.

Перед отправкой мне посчастливилось зайти к Канцлеру. Тот принял меня как и всегда радушно. Поздравил с окончанием обучения и присвоением Рыцарского звания.

- Канцлер, меня беспокоит случившееся на Джеонозисе, - решил поделиться я своими сомнениями.

- Что же именно, мальчик мой? - заинтересовался Палпатин.

- Поведение Дуку, - признался я. - Оно было странным. Зачем было стрелять в Сенатора Наберрие? Разве он не понимал, что развяжет этим войну? Пусть он не знал, что у Республики уже есть армия, допустим даже не почувствовал прибывших на Джеонозис джедаев. Но убийство Сенатора Республики прибывшего с официальным визитом, все равно не сошло бы на тормозах. Тем более настолько демонстративное. Пусть он и мог бы рассчитывать на сохранение всего произошедшего в тайне, если бы убил нас обоих и инсценировал несчастный случай с яхтой, но опять же зачем? Сенатор Наберрие ведь выступала против создания Республиканской армии. Можно сказать, что в нее весь вопрос и упирался. Значит он хотел создания этой армии? Но зачем? - вывалил я на Канцлера весь ворох вопросов и мыслей, что возник у меня после достопамятной поездки.

- Понимаешь, Энакин, - пожевал губами Палпатин. - Твои цепочки умозаключений верны. Ты только не учитываешь несколько важных моментов, которые ты не включил в эти цепочки, а зря.

- Какие же? - заинтересовался я.

- Личности тех, кто был на Джеонозисе вместе с Графом Дуку. Это ведь были промышленники и банкиры. Сам Джеонозис - планета производящая оружие.

- То есть, вы хотите сказать, что Дуку действительно хотел развязать эту войну? Для этого и собирался казнить Мастера Кеноби? А когда я помешал этому, то решил убить Амидалу, для создания еще более веского повода к началу войны? И присутствие джедаев было ему только на руку? Но я не понимаю - зачем? Ведь сам он не промышленник и не производитель оружия!

- Интересный вопрос, Энакин, - задумался Палпатин. - На него есть множество ответов. Один из которых: без поддержки промышленников и банкиров сам Граф Дуку не имеет политического веса. Другой ответ, что он сам хочет войны, чтобы его имя звучало громко. Еще один ответ, что за ним может кто-то стоять. Кто-то, чью волю он выполняет. Кто-то, кого мы не знаем. Вот ты общался с ним, с Графом Дуку, что ты можешь о нем сказать?

- Спокойный, очень харизматичный, располагающая к себе внешность, приятная улыбка, мягкий красивый голос, чистая правильная речь - это если первое впечатление, - поднапряг память я.

- А есть еще? - мягко уточнил Палпатин.

- Мне удалось просмотреть его в Силе, - признался я ему.

- Вот как? Это очень интересно! И что же ты увидел?

- Безумие, ярость... на тоненьком поводке самоконтроля. Все, что я описал про первое впечатление, это все маска. Под этой маской безумный зверь. Я не представляю, как ЭТО могло быть джедаем! - поделился я тем, что не сказал даже на Совете. Учителю сказал, а Совету нет. - И какие у ЭТОГО могут быть цели. Удивляюсь, как он вообще на окружающих не кидается...

- Какое интересное наблюдение, - задумался Палпатин. - Но ведь зверь не может планировать. А то, что ты описываешь, это план, и план продуманный.

- Значит третий ваш ответ, Господин Канцлер, наиболее близок к истине. Зверя можно дрессировать, и тогда он выполнит команду. И он выполнил...

- Начал войну, - закончил мою мысль Палпатин. - Как ты думаешь, кто бы это может быть?

- Кто бы это ни был, он очень умен. И достаточно могущественен. Поэтому меня больше интересуют его цели. Чего он добивается? Ведь у существа, способного создавать такие "случайности" не может быть целью всего лишь война. Это не логично... - сказал я и сам же ухватился за эти слова. "Наиболее логичные существа в Галактике - ситхи". Как оказывается все просто.

Если предположить, что за всем этим стоит ситх, значит то, что я почувствовал в Дуку, это и есть Темная Сторона. Над этим всем нужно основательно подумать и помедитировать.

- Действительно, не логично, - согласился Палпатин. - Но каковы бы не были цели этого неизвестного, нам остается только постараться закончить эту войну в кратчайшие сроки. И нам очень повезло, что армия у нас есть уже сейчас. Именно тогда, когда она нужна. Даже не могу себе представить, что бы было с Республикой, если бы ее не было.

- Действительно, повезло, - согласился я. Вот только в голове это "повезло", как-то очень крепко зацепилось за "логично". Зацепилось и совершенно не хотело отцепляться.

Но в любом случае, что бы этот загадочный некто не задумал, у меня конкретная задача: принимать Аккламатор и лететь "заканчивать эту войну побыстрее".

Разговор как-то сам собой увял. Канцлер еще раз поздравил меня с Рыцарским званием и я отправился выполнять задание Совета.

* * *

Встретиться с женой удалось лишь через полтора месяца после моего отбытия с Корусанта. Война съедала очень много времени, внимания, жизней... За эти полтора месяца я потерял половину первоначального личного состава. Половину! От ста шестидесяти тысяч клонов. Да, мы выигрывали битвы раз за разом. Наша эскадра поражений не знала, но число жертв этой войны росло с каждым боем, ложась камнями на мою душу.