вскрывающую саму суть этого измерения…» В вихре этих мыслей Клейн неспешным, размеренным шагом погрузился в непроглядный мрак исполинской пещеры.

Что же касалось вопиющих исторических нестыковок в россказнях главных героев, юноша ничуть не удивился. Напротив, он с нетерпением предвкушал именно такие откровения.

Сыщик уже давно усвоил: и ортодоксальные Церкви, и державы Северного континента денно и нощно, с маниакальным упорством уничтожали и прятали в архивы любые манускрипты, стирая из памяти людской подлинную летопись Четвертой, Третьей, а то и Второй Эпох. Вполне закономерно, что официальная история разительно отличалась от тех фактов, что сохранились в умах персонажей, воочию заставших те седые времена.

И возможность докопаться до этих тайн была одной из главных причин, толкнувших Клейна рискнуть головой и шагнуть в книжную реальность!

Под просторными, продуваемыми сквозняками сводами пещеры весело трещал костер, щедро разливая свет и тепло. Вокруг пламени непринужденно расположились три гуманоидные фигуры.

Один из них, облаченный в донельзя аскетичную белую рясу, сидел спиной к огню. Обратив лицо к каменной стене и плотно смежив веки, он истово возносил молитвы. Это был мужчина средних лет с уже тронутым первыми морщинами, но отнюдь не старческим лицом и коротким ежиком каштановых волос. Его обнаженные плечи, руки, икры и босые ступни сплошь покрывала густая вязь застарелых, уродливых шрамов.

По соседству, подложив под голову гладкий валун, мирно спал юноша. Закованный в глухие, тяжелые черные латы, он держал под рукой глубоко вонзенный в землю черный прямой меч, чье лезвие хищно поблескивало ледяной сталью. Точеные, резкие черты его лица безошибочно выдавали в нем чистокровного лоэнца.

Прямо напротив них устроился мужчина лет тридцати, чей нелепый, диковинный наряд мгновенно вызывал инстинктивное отторжение. На его голове красовался жесткий, остроконечный черный колпак, а пуговицы на сюртуке были застегнуты вкривь и вкось, бросая вызов любым законам симметрии и здравого смысла.

Вдобавок ко всему, загнутые кверху длинные носы его сапог делали его до одури похожим на ярмарочного шута.

При этом физиономией природа его отнюдь не обделила: пепельно-русые волосы, темно-карие глаза, точеный аристократический нос и тонкая линия губ. Даже вальяжно развалившись у костра, он всем своим видом источал ледяное, недосягаемое высокомерие.

Эдвина легким жестом указала на него:

— Виконт Мобет Сороастр, вельможа Соломоновой империи. Джентльмен, способный виртуозно красть чужие идеалы и сны.

— К чему эти витиеватые экивоки? Приветствую. Я — «Похититель снов», мастер пятой Последовательности из Пути «Мародера», — с добродушным смешком отозвался Мобет, вмиг растеряв весь свой напускной гонор.

«Отпрыск рода Сороастр… В теле Леонарда как раз угнездился ангел из этого самого семейства, может, они даже знакомы? Хех, титулы пятой и четвертой ступеней Пути „Мародера“ мне теперь ведомы, а вот седьмая и шестая так и остаются загадкой…» — эти мысли молнией пронеслись в сознании Клейна, ни на йоту не отразившись на его каменном лице.

Тем временем Андерсон уже успел расплыться в лучезарной улыбке и, с присущей ему беспардонной легкостью старого приятеля, поинтересовался:

— Буду предельно откровенен: о «Похитителе снов» слышу впервые. В моем багаже знаний значатся лишь «Мародер» да «Аферист», а вот промежуточные звенья зияют белыми пятнами.

— Неужто адепты нашего Пути стали такой редкостью? А Эдвина разве не просветила вас? Седьмая ступень — «Дешифровщик», шестая — «Похититель огня». Ха-ха, ладно, давайте я вас со всеми познакомлю, — Мобет с неподдельным энтузиазмом указал на всё так же сидящего к ним спиной мужчину. — Это Сноумен, истовый аскет. Он денно и нощно возносит мольбы Владыке, сотворившему всё сущее, всеведающему и всемогущему Богу. Можете смело его игнорировать, он наглухо заперт в чертогах собственной веры. Зато в бою напарника надежнее днем с огнем не сыщешь. Эй, Сноумен, ну пророни хотя бы словечко ради приличия!

Так и не дождавшись ответа, виконт с горькой усмешкой потер подбородок:

— Подобное игнорирование здесь в порядке вещей. Знаете, вам, наверное, трудно в это поверить, но когда меня только-только затянуло в эти края, я был образцом аристократической гордости, сдержанности и безупречных манер. Увы, беспощадные жернова времени перемололи всё это в труху. Хе-хе, еще бы, когда твой соратник — исполин, умеющий лишь придурковато лыбиться да орать боевые кличи…

Едва эти слова слетели с его губ, как восседающий на массивном валуне Гроссель добродушно хохотнул, неловко почесав затылок. В его единственном, вертикальном циклопическом оке не было и тени той первобытной, кровожадной свирепости, которой так щедро наделяли гигантов древние легенды.

Мобет сокрушенно покачал головой и вновь указал на аскета:

— Этот фанатик способен проглотить язык на годы, а то и на целые десятилетия. А Шьятас… о, это воистину неистовая бестия! Стоит ее настроению хоть на йоту вильнуть не в ту сторону, как она безжалостно пускает в ход кулаки. Эх, знал бы кто, как слепо я был в нее влюблен поначалу… И до какой же дрожи я теперь ее, кхм, опасаюсь. Так что мне ничего не оставалось, кроме как самому лезть с разговорами, отчаянно тормошить их, иначе я бы просто свихнулся от звенящей тишины!

— Хвала небесам, позже к нам примкнул Лонзел. Он оказался на удивление словоохотливым. Эй, Лонзел, продирай глаза! У нас пополнение!

Покоящийся в черных латах рыцарь нехотя вынырнул из сна, распахнул веки и смерил Клейна со спутниками тяжелым взором.

Внезапно, с оглушительным лязгом металла, он пружинисто вскочил на ноги. Вперив немигающий взгляд в сыщика, воин выпалил:

— Лоэнец?

— Именно так, — с невозмутимым видом кивнул Клейн. Юноша подметил, что на лице этого отставного вояки, бесследно сгинувшего больше ста шестидесяти пяти лет назад, не пролегло ни единой морщины. Густые черные пряди, пронзительный сапфировый взор — весь его облик источал такую властность, что инстинкт требовал немедленно вытянуться по стойке «смирно».

Лонзел на секунду впал в ступор, словно пораженный громом, но мигом совладал с собой, загнав эмоции глубоко внутрь:

— Ведомо ли тебе что-нибудь о семействе Эдвардов из Баклунда?

— В Баклунде Эдвардов пруд пруди, — предельно лаконично отозвался Клейн.

— Те самые… те, что жили в Северо-Западном районе, на улице Делахайр, дом восемнадцать! — с бьющей через край, отчаянной надеждой уточнил рыцарь.

Клейн отрицательно покачал головой:

— Ныне Северо-Западного района не существует.

— Не существует… — едва слышно, словно в бреду, прошептал Лонзел. С каждым словом его голос становился всё тише, пока не угас окончательно.

Выдержав пару секунд тяжелого молчания, он с шумом выдохнул:

— Одному богу известно, сколько эпох сменилось там, за гранью. Наверняка прорва времени… Эдвина,