было все равно, что я дал Патрику еще один телефон. Он не увидит Чарли́ еще четыре дня. Я не был уверен, что проживу еще один день, не услышав ее голоса. Еще четыре дня были бы невозможны.

— Да на оба вопроса, — ответил Айзек. — Прикрытие работает хорошо.

Сделать так, чтобы Айзек стал сыном одного из пациентов «Магнолия Вудс», было гениальной идеей Делорес. Из всего этого она могла сделать вывод, что пациент и его сын отдалились друг от друга. Сын жил в Орегоне и часто ездил по делам в Китай. В настоящее время он находился за границей. Хотя с сыном Джеймсом сотрудники «Магнолия Вудс» связывались много раз, не было никаких записей о том, что он когда-либо посещал их или регистрировался. Единственный посетитель, который был у пациента во время его пребывания здесь, был адвокат.

Делорес послала Айзеку всю информацию, какую только смогла раздобыть. Айзек знал историю жизни своего мнимого отца, финансовую информацию и даже пароли. Он знал имена двоюродных братьев и дядей. Бедственное положение одинокого человека пошло нам на пользу.

Во время ее единственного звонка Чарли́ велела нам оставить Айзека. Мы сделали все, что могли, чтобы использовать это в своих интересах.

— Больше. Расскажи мне все, что она сказала.

У этого человека была фотографическая память, очевидно, включавшая и звук. Я даже представить себе не мог, что Чарли́ подумает, будто я от нее отказываюсь. Это все из-за них. За пять дней они начали ее утомлять.

— Она просила передать вам, что любит вас и работает над планом.

Это был не ее голос, и все же я его слышал. Я слышал нежную мелодию, когда она говорила мне, что любит меня, когда ее улыбка расцветала, а прекрасные золотые глаза сияли. Воспоминание было таким сильным, как будто она была со мной, а не с телефоном, не голосом Айзека.

— Единственный план, который имеет значение – это вернуть ее домой, — сказал я. — По крайней мере, в то же время, прикрытие может держать тебя рядом с ней, так как это, кажется, единственное место, куда они позволяют ей идти без сопровождения.

— Сэр, она никуда не ходит без сопровождения. Именно это я и имел в виду. Мало того, что есть водитель, рядом всегда есть, по крайней мере, еще два человека.

Я не хотел думать об этом, о том, как она спорила, когда я настаивал на безопасности. Казалось, это было много лет назад, а не месяцев. В то время я понятия не имел, что ее реакция была основана на личном опыте, что она слишком хорошо осознавала вторжение. Блять! В моей Чарли́ было так много всего, что я понимал неправильно.

Я сделал глубокий вдох.

— У тебя есть какая-нибудь информация о подъездной дороге, о которой я говорил?

— Я уже все проверил. Когда-то это место могло быть жизненно важной артерией для поместья или плантации, но теперь уже нет. Это буквально в миле от всего, кроме лесов и полей. Поскольку в этом году урожай табака уже собран, рабочая сила на плантации по минимуму. Те, кто все еще работает там, похоже, работают в заготовительных амбарах.

— Люди до сих пор работают? — переспросил я.

— Я думал, что это делается с помощью машин. Судя по тому, что я видел, пятнадцать человек входят в будние дни, а трое – в выходные. Я никогда не был в заготовительных амбарах, так что не знаю, как это делается. Они все въезжают с другой дороги, ближе к тем амбарам.

— Хочешь сказать, что был в поместье?

— Я припарковался в лесистой местности. Деревья создают отличное укрытие, даже если есть какое-то воздушное наблюдение. Оттуда я уже немного прошелся пешком. Я тщательно обыскал старую дорогу и не нашел ничего, что указывало бы на то, что она находится под наблюдением. Есть старые ворота, которые частично закрывают дорогу, но цепи, которые удерживают их закрытыми, заржавели и сломаны. Сама дорога, тенистая часть под деревьями, покрыта густой порослью мха. Как будто все это было забыто в двадцать первом веке.

Для меня это звучало идеально.

— Ты можешь подобраться поближе к поместью?

— Я даже не пытался выйти за пределы леса. Когда урожай собран, обширные поля довольно широко открыты. Я могу пойти и ночью, если вы этого хотите.

Я хотел, но не хотел, чтобы его поймали. Он был моей единственной текущей связью. Как бы он ни был отдален, Айзек – это все, что у меня было до субботы.

— Нет. Пока я могу добраться до дороги снаружи, а Чарли́ может добраться туда из поместья, мне придется ждать до субботы.

Мой ответ чуть не убил меня изнутри. Я хотел быть ее рыцарем в сияющих доспехах. Я хотел всем своим существом штурмовать врата, но это должно было подождать. Галантность не стоила того, чтобы из-за нее проиграть войну. Моя любовь была у Алтона. Он выиграл битву. Я был ее безопасностью. Это была моя победа, хотя в то время я думал, что защищаю ее не от ее собственной семьи. Айзек сказал, что она выглядит вполне благополучно. Если она продержится еще немного, мы одержим верх.

Я обернулся на звук открывающейся двери кабинета.

— Диана сказала мне, что ты разговариваешь с Айзеком, — сказала Делорес театральным шепотом.

— Я же сказал ей, чтобы она тебя не беспокоила, — я молча кивнул в ответ на ее слова. — Ты хочешь поговорить с ним?

— Поставь его на громкую связь.

— Айзек, здесь миссис Витт.

Я нажал кнопку громкой связи и положил телефон на стол.

— Миссис Вит, — сказал он.

— Айзек, ты не видел Челси Мур?

— Нет, с того самого воскресенья, как приехала Алекс. Я следил за парадными воротами, и она была в машине с Эдвардом, его матерью и водителем. Я ее даже не искал. Я сосредоточился на Алекс.

— Зачем? — спросил я.

Делорес села напротив моего стола и наклонилась к телефону, чтобы нас обоих было слышно.

— Она только что позвонила мне.

В ее голосе было что-то зловещее.

— И что?

Выражение лица Делорес было серьезным.

— Она хочет уйти. Она очень напугана, — ни Айзек, ни я ничего не говорили. — Она сказала, что с тех пор, как приехала Алекс, все стало еще хуже, намного хуже.

— Что хуже? Ты никогда не говорила, что