— Я всегда рад вас видеть, — пожал мне руку на прощанье нотариус, провожая в коридор. — И держите меня в курсе, о чём вы договорились.

Я покинул нотариальную контору, и мы отправились к закрытой клинике. Через полчаса подъехал грузовой транспорт, и началась погрузка купели и всякой мелочёвки.

Захарыч язвил по ходу дела, говорил, что смысла в этом нет. Но потом он выдохся, понимая, что я уже всё решил. А ответить я ничего пока не мог. Если я и сам не знаю, что мне скажет Никаноров, какие тут могут быть ответы?

По ходу дела я пытался вновь и вновь созвониться с экспертом «Про-меда», но трубку тот не брал, как и ранее.

Переживал я жутко. Ведь сейчас всё, к чему я стремился, на грани. Все мои коллеги могут оказаться на улице.

Я догадывался, чего добивается Лисовский. Он хочет показать, кто тут главный. И, возможно, когда я окажусь у разбитого корыта, решит купить меня с потрохами. Но этот самодовольный старикан ещё не понимает, что я не сдамся. Такого я допустить не могу, поэтому сделаю всё, чтобы выйти из этой ситуации победителем.

Раз уж клиника почти готова к работе, надо всего лишь ускорить несколько процессов и запуститься уже в поместье. Главное, чтобы мне помог Никаноров.

Отвлекаясь от тревожных мыслей, я добрался до поместья, сопровождая грузовой транспорт. Пока разгружали коплектующие купели, меня отвлёк Абдула. Я его увидел в сопровождении Патрика.

— Алексея Михайловися, мы сделать красиво, — довольно произнёс араб после того как мы поздоровались.

— Итс пёрфект, — подтвердил британец, сопровождая меня к большому колесу, которое медленно вращалось в обложенном камнями гнезде.

Я осмотрел довольным взглядом выращенные зоны кустарников, окружающие каменные стены, небольшие декоративные деревья, водный канал, обложенный камнем. Причём канал был в несколько уровней, с большим прудом, в котором также не было воды. Колесо будет уже скоро подавать воду по этим искусственным порогам, питая большой водоём, через который был перекинут свежеокрашенный деревянный мост.

Расплатившись с ними, я вызвал Орехова, который сразу же приехал с бурильным оборудованием.

— У вас прибавилось территории, — оценивающе оглядел здание клиники, домик, который скрывал место силы, колесо с каналом и прудом. — Кажется я понял. Вам нужно подать воду на колесо и закольцевать водоснабжение.

— А также запитать клинику и сделать ещё несколько отводов, для полива и новых зданий, — добавил я.

— Тогда нужна новая скважина, — подчеркнул Орехов. — Тянуть от той, что установлена у вашего дома, категорически не советую. Насос не справится, а мы поставили самый мощный, что есть в наличии.

— Задача та же — чтобы скважину и оборудование не было видно, — произнёс я, и руководитель кивнул.

— Насчёт этого не переживайте. Часа три, и всё будет сделано, — улыбнулся он, махнув одному из своих спецов. — Василий, покажи, что у тебя.

— Два водоносных слоя, — произнёс тот, показывая планшет.

— Отлично, как раз то, что надо, — ещё шире улыбнулся Орехов, показывая за вращающееся колесо. — Как раз за ним и поставим. Очень удачное место.

Бригада взялась за работу, а я не стал её отвлекать. Не успел выдохнуть, как позвонил Саня Фартовый. Он доделал периметр и звал к северо-западной окраине поместья.

Когда я подошёл, взгляд выцепил свежие борозды и мерцающие столбики, высотой каждый полметра.

— Ну что, принимай работу, хозяин, — Фартовый сжал мою руку будто в тисках, показывая на калитку, ведущую к Долгопрудным. — Вон там какую-то защиту твой сосед поставил. Она глушит барьер в этом месте, слегка ослабляет его. И ловушки могут сбоить из-за того же. Мой совет — разобраться с этим. Если надо — переделаем.

— Я разберусь, — кивнул я.

— А в остальном всё работает шикарно, уже потестили, — широко улыбнулся Фартовый. — Я перешлю тебе ссылку на программу, поставишь её на телефон и будешь контролировать.

Через пять минут я уже лицезрел на экране весь периметр. На схеме от каждого столбика исходили вибрации, а наверху я видел числовые значения. Как объяснил Фартовый, когда значение падает до нуля, столбик загорается красным, возникает звуковой сигнал тревоги.

— И лучше его прицепить на какие-нибудь громкоговорители, что ли, — прогудел Фартовый. — Есть у тебя такое?

— Зачем тревожить соседей, я и так пойму, — хмыкнул я. — Хотя… в доме охраны можешь воткнуть пару динамиков.

— Сделаем, — одобрительно кивнул Саня.

После того как команда спасателей покинула поместье, я вернулся к клинике. Из приоткрытого окна на первом этаже слышалась ругань Пули, который собирал оборудование. Из другого, на втором, Захарыч что-то высказывал кому-то из девушек.

Я же решил сделать паузу. Слишком много событий за одно утро, слишком много разговоров, и сделано столько, что даже за неделю у меня такого раньше не происходило.

Направляясь по каменной дорожке в сторону фамильного дома и мечтая о прохладном душе, чтобы привести мысли в порядок, я любовался деревьями. Раскидистые плодовые деревья, с крупными яблоками, только начинающими румяниться, со спелой поздней вишней, что уже покраснела, намекая на сбор первого урожая. И это всё принадлежит мне. Как же тепло на душе становится от осознания такого факта.

Мой взгляд выцепил на небе чёрную кляксу. Червоточина. Она пугала меня и напрягала одновременно. Уже меньше раза в два, но всё же тварина держится на небосводе, будто намекая, чтобы никто не расслаблялся.

«Кстати, я поставил защиту. Простейший купол, — услышал я в голове голосок Карыча. — Энергию эта червоточина больше не тянет из нашего источника. Так что будь на этот счёт спокоен».

«Буду спокоен, когда те жуткие дыры исчезнут, и больше не появятся», — печально улыбнулся я, продолжая вглядываться в чернильное пятно, которое изредка закрывали облака, пролетая мимо него.

«Этот процесс необратим, Лёха. Так что нам надо готовиться к худшему», — вздохнул пернатый.

Ровно в этот момент мой телефон ожил. Пришло сообщение. Я взглянул на экран и понял, что оно от Никанорова.

«Добрый день. Вы ведь живёте на Суворовской?» — прочёл я.

«Да, Суворовская, 26», — отправил я ему ответ.

«Я сейчас подъеду. Пять минут».

Я остановился, улыбнулся. Войничев не выдержал и сам всё рассказал своему знакомому. Так что душ пока обламывается.

Рочно через пять минут я встретил тёмный седан. Из него вышел худощавый длинноносый мужчина в рубашке и джинсах. В руке