я побежала к пассажирскому сидению, распахнула дверь и принялась искать свой мобильный. Из-за резкого торможения он ударился о бардачок и упал куда-то в ноги. Я судорожно набрала номер полиции, но, когда мне ответила женщина из центра экстренной помощи, я поняла, что не знаю, где нахожусь. Я заблудилась задолго до аварии. Действительно ли извилистая дорога, на которой я находилась, вела в Альменен?

– Посадите ребенка в машину и поезжайте туда, где точно сможете определить свое местоположение, – ответила женщина из центра экстренной помощи. Хорошо, когда во время происшествия есть человек, способный говорить таким уверенным твердым голосом. Уверенный реальный человек, прекрасно осознающий ситуацию, которая мне казалось совершенно нереальной. – Мы отправим к вам кого-нибудь, а потом, надеюсь, вы сможете сориентироваться, где находится сбитое животное. Нужна ли ребенку медицинская помощь?

– Нет, наверное… – Я посмотрела через лобовое стекло на девочку, все еще неподвижно стоящую на месте. – Я не знаю точно. Со стороны она выглядит расстроенной и… промокшей.

– Тогда мы пришлем скорую помощь на всякий случай, – ответила женщина. Я сообщила ей свои личные данные, затем положила трубку, вышла из машины и, с трудом продираясь сквозь лужи и потоки дождя, присела перед девочкой, стараясь держаться с ней на одном уровне.

– Может, мы с тобой сядем в машину и я отвезу тебя к родителям? Они, наверное, очень волнуются, что ты так поздно на улице в такую погоду. – Я осторожно коснулась ее руки. Как же она замерзла. Кто знал, сколько она уже была под проливным дождем. Я заметила, что ее волосы были всклокочены. – В машине сухо и тепло, – продолжала я. – Я включу обогрев. Что скажешь? И кажется, у меня в бардачке оставалась шоколадка. Можешь взять ее, если хочешь. Шоколад всегда хорошо согревает, правда ведь?

Девочка продолжала молчать и смотреть на тяжело дышащего волка. Я поколебалась.

– Не беспокойся о волке, – сказала я. – Кто-нибудь обязательно придет и поможет ему. Нам нужно только проехать немного назад, чтобы встретить помощников, тебе и мне, хорошо?

Учитывая ее странное поведение, я не ожидала, что она хоть как-то отреагирует. Но, к моему удивлению, девочка вдруг сморгнула и посмотрела на меня.

– Все в порядке? – снова спросила я, встала и протянула ей руку.

Но вместо того, чтобы взять ее, она подошла к волку, села перед ним на корточки и просунула тоненькие ручки под его тело, словно хотела поднять его.

– Не надо! – в ужасе закричала я и попыталась оттащить девочку за плечо, но она оттолкнула мои руки, отмахнувшись от них, и изо всех сил постаралась поднять раненного волка.

– Кто-нибудь обязательно ему поможет, – заверила ее я. Но девочка полностью игнорировала мои слова. Казалось, что для нее не существовало ничего, кроме волка. Я выругалась и вытерла лицо от дождя, потом присела рядом с ней и помогла ей поднять волка с земли.

Животное весило, наверное, килограммов тридцать, и затащить его на заднее сиденье моего старенького «Фольксвагена» было не так-то просто. Я не переставала размышлять о том, что, собственно, делала. Я правда хотела вести машину с волком на заднем сидении? Наверняка не хотела, но все равно решила сделать это. Чтобы наконец-то спрятаться от дождя и уехать подальше от утонувшего во тьме места. Чтобы девочка покорно села на пассажирское сидение рядом со мной и позволила пристегнуть ее ремнем безопасности.

Я с большим трудом развернула машину на узкой дороге и поехала обратно в том направлении, откуда приехала. В какой-то момент я снова начала узнавать дорогу. Я смотрела в зеркало заднего вида и наблюдала за волком, глаза которого были закрыты. Его голова покачивалась на каждой кочке и выбоине.

Волк, Джули! На моем заднем сиденье! Пару дней назад я впервые увидела настоящего дикого волка, и вот уже второй по счету, почти сразу. Или же это был один и тот же волк? Сначала в Фаунфельсене, а потом на горной тропе? Могут ли волки вообще преодолевать такие большие расстояния? Это сколько… тридцать, сорок километров? У меня не было рационального объяснения происходящему, Джули, поэтому мне казалось, что волк пытался что-то сказать мне. Как будто я не поняла его послание с первого раза, и потому он стал более настойчивым, вынужден был кинуться мне под машину, чтобы я поняла. Но что? Что ты пыталась сказать мне, Джули? Это ты послала ко мне волка? Или ты и была им?

Безумие какое-то. Я заставила себя сосредоточиться на дороге впереди. Навоображала себе не пойми чего. Как будто ты реинкарнировала в волка и перебежала мне дорогу только для того, чтобы я смогла тебя найти. Да кто в это поверит? Даже я сама себе не верила! Я поймала себя на том, что снова посмотрела в зеркало заднего вида, затем почти со злостью перевела взгляд на дорогу.

Одной аварии за вечер мне хватило. Не надо мне больше сказочных героев, выпрыгивающих из темноты! Чтобы отвлечься я снова попыталась разговорить девочку. Я спросила, как зовут ее и ее родителей, но она ничего не ответила, просто смотрела в непроглядную черноту, обволакивающую машину.

– Ладно, раз не хочешь, не будем разговаривать, – пробормотала я и открыла бардачок, чтобы достать обещанную ей шоколадку. Наверное, мне придется попросить женщину из центра экстренной помощи вызвать ветеринара, а не охотника, как обычно делали в похожих случаях. Я пообещала девочке, что животному помогут, и вряд ли она поймет, что в большинстве случаев гуманнее всего было избавить сбитое животное от страданий и пустить пулю в лоб.

Краем глаза я наблюдала за тем, как девочка благоговейно развернула шоколадку, понюхала ее, а затем принялась откусывать по кусочку. Какой странный ребенок. Странное платье. Странный район. Волк. Я ничего не понимала.

И все же, Джули, я прекрасно осознавала, откуда именно пришел этот ребенок.

Эдит

Папа будет в ярости, когда узнает, что я села в машину к незнакомой женщине. Он наверняка сказал бы, что нужно было бросить волка, который попал под машину и не мог справиться самостоятельно. Что лучше всего было ударить его камнем по голове или всадить пулю ему промеж глаз. Потому что так все было устроено в природе. Но отца со мной не было. И он не знал, что речь шла не о каком-то чужом волке, а о моем.

Бунтаря отправили в дом для потерявшихся животных, а меня – в дом для больных людей. Мне показалось это странным, потому что я была совершенно здорова. На самом деле осматривавший меня