мои руки, не особенно контролируя результат. Тем более что новый проект подходил к завершению и работы у парня было невпроворот даже помимо моего обучения.

Несмотря на загруженность в архитектурном отделе, не было и дня, чтобы я не подумал об Оле. Даже в моменты тренировок по созданию игровых персонажей я малодушно избегал при выборе их внешности любого возможного сходства с героиней моего виртуального романа. Несколько раз коллеги замечали некоторое однообразие в создаваемом мною населении и вносили ранящие меня правки. Новый мир все-таки получал заслуженные светлые волосы, серые глаза, ребяческие выражения лиц и веселые темпераменты. Я картинно спохватывался, благодарил коллег за эти подсказки и… отворачивался к монитору, чтобы скрыть сжатые до судорог челюсти.

В один из вечеров я впервые остаюсь в офисе один. Команда разбежалась по своим семейно-молодежным делам, и я, закончив текущую работу, открываю пустой файл редактора и долго всматриваюсь в белое, стерильное пространство нового мира. Сам не замечаю, как активирую «Доступ только по приглашению», после чего на несколько часов с головой погружаюсь в работу.

Прихожу в себя и отрываюсь от монитора только под утро. Рядом с клавиатурой скопилось множество пустых кружек из-под кофе. От неподвижного сидения за компьютером затекла шея и ноет спина, но моя маленькая Швейцария готова. Я провел первую половину ночи за созданием новой вселенной — когда от архитектора не требовался излишний реализм, это действительно оказалось несложно. Другая половина ночи прошла за созданием одного-единственного населяющего закрытый мир персонажа.

Я подавляю в себе желание тут же направиться в Дайв-спот, чтобы протестировать новинку, и вызываю себе такси. Невыносимо хочется спать, так что я откровенно побаиваюсь погружаться в таком утомленном состоянии. Неизвестно, что произойдет, если я отключусь прямо в операторском кресле. Маленькая Швейцария подождет. Сохраняю новый проект и выхожу из здания навстречу свежему московскому утру.

Возможность протестировать новый мир представилась мне только в конце следующей недели. Дождавшись, пока снова останусь в офисе один, отправляю в Дайв-спот нужный мир, потом прохожу в темное помещение и надеваю на голову трансивер.

— Погружение? — спрашивает меня четкий системный голос, едва я закрываю глаза.

— Погружение.

Система получает утвердительный ответ, и по идущим от головы проводам бегут миллионы байт информации, унося мое сознание куда-то далеко, на сервера могущественной корпорации «Неслучайная Встреча». На сервера, которые еще помнят следы Олиных ног на песке, помнят звук ее голоса, помнят мурашки, проступающие на загорелой коже от легких прикосновений губ к шее.

Каждый раз, растворяя себя в потоке фотонов, мчащихся по оптическим магистралям, я думаю, что в эти моменты нахожусь чуточку ближе к изменившей мою жизнь девушке. Погружаясь в виртуальность, я будто вдыхаю тонкий аромат парфюма, некоторое время еще витающий в воздухе комнаты после того, как кто-то из нее вышел. Я пока не понимаю, как доберусь до цели, но меня согревает мысль, что каждый раз, потеряв сознание в операторском кресле, я становлюсь немного ближе к Оле. Встретив цифровую любовь во сне, я теперь вынужден спать наяву в надежде вновь прикоснуться к ее образу, исчезающему, как только срабатывает маркер выхода.

В лицо ударяет холодный воздух. Маленькая Швейцария встречает неприветливо. Так задумано, поэтому я долго стою с закрытыми глазами и слушаю. Звуки, которыми наделяется каждый новый мир, имеют не меньшее значение, чем визуальная составляющая, — так учил меня архитектор Дима, и поэтому мы всегда закрываем глаза при переходе. Но сейчас я сознательно оттягиваю момент, когда созданная мною картинка ворвется в сознание, где раз и навсегда получит оценку. После этого мир не будет прежним — ничто не становится прежним, единожды оказавшись под нашим пристальным вниманием.

«Закрой глаза и прислушайся к себе. Веришь ли ты в реальность обстановки, в которой оказался?» — вспоминаю я наставления молодого архитектора.

И я слушаю. В ушах завывает ветер, воздух наполнен шелестом, едва уловимо пахнет сандалом. В следующую секунду чувствую прикосновение к ногам. Присев, по-прежнему не открывая глаз, провожу рукой и чувствую, как сквозь пальцы скользят стебли высокой травы, оставляя на ладонях холодные капли росы. Сквозь веки пробивается фиолетовое свечение, и я наконец решаюсь взглянуть на новый созданный мною мир.

Небольшое горное плато, в центре которого я стою, густо засеяно высокой темно-синей травой с редкими крохотными белыми соцветиями. Трава колышется на холодном ветру, как глубокий волнующийся океан. Подхваченные ветром маленькие белые цветки покидают свои стебли и какое-то время танцуют в неспокойно дрожащем воздухе, прежде чем раствориться на фоне необъятного сияющего, словно гигантский космический витраж, фиолетово-розового неба. Вместе с цветками в воздухе размеренно плавают сотни маленьких похожих на светлячков желтых огоньков. Они распространяют вокруг такой ласковый свет, но стоит поднести к ним руку, как они устремляются в противоположную сторону, не желая быть пойманными.

В фантастического цвета небе виднеются внушительные, занимающие почти половину его пространства очертания огромной планеты-спутника. Испещренная кратерами и расщелинами, она выглядывает из-за горизонта, наполовину укутанная в фиолетово-розовые туманные всполохи.

Вверх от горизонта небо меняет цвет и принимает космические оттенки фиолетового, розового и зеленого. А посреди всего этого великолепия разбросаны маленькие светящиеся точки далеких звезд.

Не имеющую аналогов на Земле красоту дополняло еще то, что весь небесный купол пребывал в движении. Если пристально всматриваться в одну точку, можно было заметить, как бесконечная вселенная вращается вокруг единственного, по колено утопающего в густой синей траве зрителя.

«Начинающие архитекторы часто нарушают правила», — говорил Илья. Стоило ли ожидать, что я окажусь исключением?

Подхожу к краю и осторожно смотрю вниз. Подо мной пропасть. Гора уходит куда-то вниз, ее несуществующее подножие скрыто за клубящимися серыми облаками, вплотную окружившими плато со всех сторон.

Сажусь и беспечно свешиваю ноги в раскинувшуюся подо мной бездну.

— Красиво, — в точности как дизайнер Дима говорю сам себе, глядя на расцветающие над головой фиолетово-розовые космические цветы. Больше всего они похожи на тысячи одновременно вспыхнувших полярных сияний.

Уверен, что Дима и здесь нашел бы множество художественных ляпов. А Саша привычно выругался бы на несовершенство программного кода. Но подлинную, живую красоту мелкие недостатки не убивают. Они наполняют ее жизнью.

Созданный мною мир был живым и красивым при всех своих недостатках. А главный его недостаток, за который бы наверняка зацепились опытные архитекторы, сейчас был и главным преимуществом. Моя маленькая Швейцария не была похожа ни на одно из существующих в реальном мире мест.

Технологии подарили людям виртуальную реальность. Мы получили возможность путешествовать в любых мирах, которые можно только представить. И что же мы сделали? Опустили виртуальную реальность