Во мне разрастается пустота, расползается по недрам души. Пустота хуже тревоги. Намного хуже. Когда накатывает тревога, я хотя бы что-то чувствую. Когда меня поглощает тень, я не чувствую ничего. Ничто – хуже всего. Ничто пугает меня сильнее любой панической атаки, что на меня обрушивалась.

Я заглядываю в пустоту, всматриваюсь. Это бездна.

Что будет, если я в нее упаду?

Мое тело дергается. Отшатывается от приснившейся пустоты – малоиспользуемый инстинкт самосохранения наконец сработал. От судорожного рывка видение исчезает.

Я открываю глаза. Кошмар был обыденным, и все равно меня мутит от всплеска адреналина. Я вспомнила место, которое не хочу больше видеть, мысли, к которым не хочу возвращаться.

Мне требуется какое-то время на то, чтобы сфокусироваться на Солере. Понемногу реальность становится резче, кошмар тускнеет. Воспоминания о Земле отступают, и стремительно возвращается боль.

Я быстро моргаю, разгоняя туман перед глазами. Я на одном из парящих островов, укрытая от ветра густыми зарослями. За опутанными лозой ветвями не видно неба. Громадные, бледно светящиеся мухоморы прячутся между мшистыми валунами и колючей ежевикой.

– О, боги, – испускаю я стон, хватаясь за гудящую голову. Где-то в отдалении слышен глухой рев, нескончаемый и сводящий с ума.

– Кайла? – В поле моего зрения появляется лицо с широко раскрытыми глазами. – Ты в порядке!

– Ашер, – сиплю я. Меня пронзает облегчение, которое быстро сменяется растерянностью. – Где мы? Как мы спаслись из воронки?

– Никак. Нас затащило в эпицентр урагана и зашвырнуло на этот остров прямо в его сердце. Мы чудом выжили.

Это действительно чудо, но прямо сейчас я себя чувствую отнюдь не чудесно. Все болит. Немудрено, конечно, если учесть, что меня протащило через чертов смерч и выбросило на богами забытый камень.

Ашер опускает руку мне на лоб. Обеспокоенно хмурится.

– Ты ледяная.

– Угу. Где Фир'тал?

Тепло феникса сейчас принесло бы мне море пользы.

Лицо Ашера теряет краски. Он не отвечает. Я сажусь и повторяю:

– Где Фир'тал?

Накатывает головокружение, мир вокруг вертится. Только в этот миг я осознаю, что мы с Ашером на поляне одни.

– Его и остальных схватили, – шепчет он.

– Что?!

– Тихо! – Он тянется ко мне, чтобы успокоить, потому что я пытаюсь вскочить на ноги. Но в обессиленном состоянии я могу лишь барахтаться на земле, как черепаха, которую перевернули на спину. – Все они на острове. Мы с тобой первыми улетели в воронку, так что демоны не знали, куда мы упали. Я оттащил тебя в безопасное место, но не смог… не смог помочь нашим друзьям.

Голос у него прерывается, он тяжело сглатывает. Мое сердце несколько раз подряд запинается.

– Они живы?

– Да, – отвечает он. Я падаю обратно, обмякнув и мысленно благодаря Оуру. – Но, откровенно говоря, я не понимаю, почему. Обычно Залор сначала убивает, а потом задает вопросы.

– Видимо, из-за меня. Они хотят выманить Кайлу Старблэйд. Тенечудища знают, что она попытается спасти друзей.

Ашер кивает, поднимает колчан и протягивает мне руку.

– Тогда давай пытаться.

Мне нужно спасти их, это не подлежит сомнению, – но я устала. Тело ноет, а мозг пульсирует от давящей боли. Мысль о том, что мне нужно найти энергию для битвы, в которой я наверняка не смогу победить, вызывает тошноту.

Ты недостаточно сильна.

Я вздрагиваю, бесплотный голос Залора звенит у меня в ушах. Во время сражения с тенечудищами он сказал, что знает, кто я. Он может заглядывать в мой разум, как в разум своих прислужников? Он увидел все битвы, в которых я проиграла? Он наблюдал за всеми моими провалами?

Эти провалы – неудачные собеседования, отклоненные рукописи, испорченные отношения – всплывают и плещутся у меня в голове, угрожая меня поглотить. На Земле я не справлялась даже с ответами на сообщения; с чего я решила, что смогу биться с настоящими демонами?

«Не слушай его, – думаю я. – Поднимайся. Ты должна подняться».

Я должна найти способ выручить друзей. К тому же сражаться я буду не одна, а это все меняет. У меня есть Ашер. Пока мы на свободе, пока мы вместе, есть надежда.

Я берусь за его протянутую ладонь и, покачиваясь, встаю. Ашер перекидывает мою руку через плечо, чтобы удержать меня на ногах. Я подавляю желание воспротивиться и прикусываю язык, чтобы не врать, что все в порядке.

Мы ковыляем через ежевичную поросль. Деревья редеют, становятся видны облака, и нарастает приглушенный рокот урагана. Живот у меня сводит, когда я оглядываю стену кружащей воды, растянувшуюся до небес. По мутному освещению я догадываюсь, что за пределами воронки сгустились сумерки. Мы здесь уже много часов.

– Осторожно, – шепчет Ашер. – Прямо за камнями.

Мы замираем перед обломками валунов. Я отстраняюсь от Ашера, приседаю и выглядываю из-за края глыбы, отсвечивающей ржавым.

Внутри у меня что-то обрывается. Мои любимые лежат в тридцати метрах от нас на каменистом берегу небесного острова, в опасной близости от обрыва и бурлящего смерча. Рекса, все еще в облике афмитэры, распласталась на боку. Только по тихо вздымающимся ребрам можно догадаться, что она вообще жива. Одна из теневиверн сгорбилась у ее головы.

Другая виверна стережет Цендриона. Дальше лежит Фир'тал, его огонь горит слабо и безжизненно; возле него в дозоре стоит грифон. Вален скорчился ближе всех к краю, над ним маячит гарпия. Двое теневиков патрулируют границы небольшого лагеря.

– Этот здесь главный, – шепчет Ашер мне на ухо, кивая на рослого теневика. – Он что-то сделал с нашими друзьями, но я не разглядел, что именно.

– Наверное, использовал душегуб, – бормочу я.

Этот яд не только лишает сознания, но и перекрывает заклинателям доступ к магии на срок до двенадцати часов. Теневики Залора пользуются им, чтобы удерживать (и пытать) пленников.

– Хорошо, если так, – говорит Ашер. Я недоверчиво кошусь на него. Непостижимо, как он умудрился найти лучик света в такой ситуации. – Значит, действие первой дозы подходит к концу, и они скоро очнутся. Тогда бой станет равным.

– Мы не можем просто ждать этого, – шиплю я. – Залор знает все, что знают подвластные ему демоны. И если эти демоны знают, что Кайла Старблэйд с друзьями собралась в самое опасное место мира с могучим оружием света…

Ашер кривится.

– Он, вероятно, уже мчится сюда, пока мы болтаем.

Я запускаю пальцы в волосы и крепко зажмуриваюсь.

– План побега. Мне нужен план побега.

Но собраться я не могу. Мозг отказывается сотрудничать, и не только потому, что меня пропитывает тревога. Я просто… медленная. Будто мыслям приходится пробиваться через кисель, чтобы достичь меня. Будто у моей нервной системы садится батарейка.

Закрыв глаза, я чувствую, как мой