так он соответственно и отреагировал на мои потребности – створки раскрылись. А сейчас я приготовился туда в унитаз ихний сделать малую свою физиологию и повернулся, как говорится, к избушке передом, к лесу задом. Ан нет, лепестки вдруг захлопнулись, а вместо них выдвигается из стены на нужном уровне писуар не писуар, а в общем какая-то саксофоноподобная золотая емкость и удобно так останавливается наготове, чтоб принять продукт жизнедеятельности. Я дело свое сделал, а под конец, как мне показалось, эта штука произвела местную ионную обработку моего хозяйства – облачко такое розовое вдруг появилось, ну и проделало эту функцию. Это ж на тебе, думаю, инопланетяне чертовы, ексель моксель, гигиенисты проклятые. Вот бы врачихе Регине Матвеевне из районной санэпидемстанции всю эту профилактику показать. Выхожу из сортир-бокса в предбанник, там робот, не знаю как звать, со скафандром стоит, поджидает меня. И еще какой-то препарат сует мне упорно. Как потом объяснили мне – чтобы на время полета не мучить себя физиологическими потребностями типа пожрать, сходить и прочее. Ну я таблетки проглотил, не почувствовав особо ничего, все напялил на себя, шлем прозрачный – под мышку и выхожу в коридор. Там Дана моя ненаглядная уже разодетая в такие же, как у меня, доспехи, и Тир (в штатском), провожающий нас, ждут.

– Ну-с, сердечный мой, слетайте, воспользуйтесь оказией. А то попасть к нам и не побывать на Луне, это уж, право, как в баню сходить и в парилке не попариться или, скажем, в Париже оказаться и на Эйфелеву башню не сходить поглазеть. Шучу, это все ваши древние причуды и привычки. Нам отсюда, из 21 века, эти ненужные забавы, считайте, как все-равно вам, наверно, всякие глупости позапрошлого века. Ну, скажем, крепостные крестьянки помещику пятки после бани щекочут вместо какого-нибудь более полезного дела. Ведь правда же, вас, жителя 20 века, такое удивляет?

– Да, маленько коробит, хотя и в наше время глупостей и бескультурья тоже хоть отбавляй. Кому-то подсолнухи грызть и плеваться, даже, например, в общественном транспорте, – норма, а кому и еще чего похуже – песни, например, матерые распевают на глазах общественности, прямо на улицах и в парках. Молодежь особенно иной раз невоспитанная попадается, безобразничает. Даже у нас в деревне.

– Ой, неужели это все было и ведь совсем недавно. Кошмар, дикость… Да-с… Ну что же, как говорится, бонсуар и оревуар. До встречи. Я вас оставляю. До свидания и вы, Даночка, молчаливая наша принцесса.

В огромном зале, напичканном телевизорами, светящимися космическими картами и украшенном всяческими абстрактными и конкретными картинами, портретами космонавтов и известных мне, а также неизвестных вождей, было сравнительно многолюдно, и я бы сказал еще – многороботно (это я так – с юмором, сам придумал). Но на хаос, то что я видел, не было похоже, все живое и электронное двигалось как единый механизм. Некоторые присутствующие были одеты в гражданское – обычные серебристо-белые комбинезоны, другие – в такие же, как у нас сейчас с Даной космические одеяния. Тир быстро смешался с толпой и исчез. Возникла пауза. Дана посмотрела на меня и быстро опустила глаза. Что-то затрепетало видно в ней, но она быстро взяла себя в руки и попыталась еще раз взглянуть мне в лицо и даже улыбнулась. У меня же внутри от этой улыбки все поплыло, и страшно и сладко стало мне, простому деревенскому учителю, которому и ждать-то вроде бы от жизни больше нечего. Еще бы – снова оказаться вдруг молодым, красивым, сильным и здоровым, рядом один на один с женщиной, о которой будто запрещено было даже мечтать. Странно было видеть и чувствовать в ней ту же внутреннюю борьбу сомнений и желаний, каким-то образом связанную с моим присутствием. Может, думаю, она по мужу скучает или боится, как он там заспиртованный в банке себя чувствует. Но она выдержала эту паузу, и, будто испугавшаяся улитка, юркнула в свой спиралевидный бункер. Однако свои рожки успела показать. Думаю, что делать? И ведь не убежишь. Куда? Кого я тут знаю?

– Ну что-ж, Федор Тимофеевич. Моя очередь просвещать вас настала. Да вот, боюсь, вы больше меня может быть о жизни всего знаете, и плохое тоже. А нам, видите… Простите, о чем же это вдруг я… Будто сама не своя. Другое мне нужно было вам сказать. Ладно. Пойдемте тогда, потом обо всем. Вон там нас ждут.

Как мог, я старался не покраснеть и сделать лицо свое трезвым, а то был действительно, будто после стакана самогонки, ноги даже подкосились – так вот Дана вдруг на меня подействовала. Чувствую, затягивает меня в нежелательном направлении, как в болото. Но я покорно поплелся за ней на другой конец огромного зала к группе детей подросткового возраста во главе с преподавателем, ожидающих вызова занять места на космическом судне. Как говорится, за ней готов был отправиться и дальше, хоть куда, хоть на Луну. Собственно туда и предстояло лететь. Приветливый преподаватель, легонько ударив себя в грудь и сказав нараспев приветствие «вечер», представился как учитель астрономической географии Дым Баржо. Ну, думаю, может это вообще Америка какая-то – Тартары всякие и Боржоми. Он быстро переговорил с Даной (а я молчу – мне нельзя) и повернулся обратно к ребятам. Дети, в отличие от взрослых, были, как дети. Но в отличии от наших детей, хоть и шумными слегка были, но не шалили, вели более умные разговоры, например, про историю освоения Луны, Марса и Венеры, называли имена первых советских космонавтов, высадившихся на этих планетах. Но я, к сожалению, в таком хоре голосов ни дат, ни имен толком не разобрал, поскольку на всякий случай стоял в сторонке. Наконец, учитель Дым Баржо попросил тишины и коротко сообщил о программе однодневного посещения спутника, которую он только что получил:

– На обратную сторону, ребята, к всеобщему нашему сожалению, попасть не удастся в связи с нехваткой на это времени. Поэтому, увы, мы лишены возможности изучения и кратера Гагарин, и Аполлон, и других интереснейших мест невидимой части спутника, которые я обещал вам показать. Печально, но ничего не поделаешь. На видимой стороне разрешено посетить Море Спокойствия, где оно соединяется с Морем Нектара и Морем Изобилия, затем Море Ясности, ну и ту часть материка, что вблизи него, то есть прибрежные, так сказать, места. Следующим по плану нам надлежит побывать в одном занимательном месте, где узкая полоска Моря Холода переходит в Залив Росы, ну и, конечно, в первую очередь мы увидим Океан Бурь, на окраине