– Армию – не могут, – отмахнулся Роман Сирко. – Сейчас у них и внутренних проблем хватает. Гуссейн-паша умер недавно….

– Мир праху.

Мужчины немного помолчали. Ни для кого не было секретом, что за большинством (практически – 99 %) решений Сулеймана были приняты его визирем, который – вот странности-то бывают! – заботился о своей стране. А сейчас Гуссейн умер.

Кто станет новым визирем и кто будет давать советы, пока было неизвестно. Но сходились все в одном – если такая же сильная фигура и найдется, вряд ли этот некто будет заботиться о Турции в ущерб себе. Такие, как Гуссейн-паша – это исключение, а не правило.

– И? – уточнил один из капитанов. – Умер – и что теперь, армия-то боеспособна?

– Не совсем. Турки начали реформу армии после ухода из Вены. В итоге боеспособность турецкой армии сильно снизилась. Очень сильно.

– Хорошо. Могут флот.

– А флот у них сильный. Как только мы начнем закрепляться на берегах, они обязательно пошлют корабли.

– Первую волну мы разнесем в щепки, – пожал плечами Мельин. – Но не стоит недооценивать противника. Они хорошие воины. Храбрые и умелые.

– То есть рано или поздно они разнесут нас? – уточнил Владимир.

– Может случиться и так – и этак, – дипломатично ответил Петр Сирко.

Володя подумал немного.

Делать – или не делать? Сейчас на их копошение внимания не обращают, но это ненадолго. Что лучше – крепости, которые будут давать отпор – или открытые порты, которые будут использовать и турки?

– Почему мы не можем пройти огнем и мечом по Закавказью? – вмешался вдруг Дмитрий Ромодановский. – Я все понимаю, но честное слово – нам не помешает эта территория, а ей не помешаем – мы.

– Вот даже как?

Дмитрий тряхнул челкой, убирая падающую на глаза прядь.

– Если мы хотим здесь закрепляться – надо быть главными. И – строить. Побольше строить, закрепляться, своими становиться!

– Сил у нас не хватит, – огрызнулся Мельин. – просто – не хватит сил!

– Казаков много, то верно, – Роман Сирко с течением времени становился все больше похож на отца. Даже неспешным говором даже манерой улыбаться, задумчиво глядя вдаль.

– А если государя попросить?

– Помочь силами? Так он же только со шведами отвоевал – и опять в бой?

– А нам тут государь и не надобен, войска нужны, – ухмыльнулся вдруг Мельин. – А так – и сами справимся, чай, не убогие.

– Я отпишу брату, – решился царевич Владимир. – Если он решит, что нам надо помочь, если пришлет войска, порох, пушки – что ж. Тогда надо наступать!

Против этого варианта никто возражать не стал.

* * *

– Я благодарна вам, Прокопий.

Небольшой уютный кабинет, горящий в камине огонь, мужчина и женщина. Илона отлично знала, как производить впечатление, только вот на этого мужчину ее чары не действовали. И это было даже немного… обидно?

Прокопий поклонился.

– Я делал то, что приказала мне моя честь.

– И ваш государь?

– И Алексей Алексеевич.

– Я надеюсь, что мы с Русью долго будем идти рука об руку.

– Я тоже на это надеюсь, княгиня.

– Будете ли вы рядом со мной?

– Государь просил меня не отлучаться и оказывать содействие, – обтекаемо ответил Прокопий. Илона облегченно выдохнула. Было в этом мужчине нечто такое… надежное. Прокопий не произносил громких речей, ни в чем не клялся, не бил себя кулаком в грудь, он просто был рядом. Все время рядом. И это было дороже золота и бриллиантов.

Молчаливая поддержка, иногда – бумаги, мягко ложащиеся на стол, иногда – золото, а часто просто слова, сказанные в нужный момент. Это дорогого стоило. Не любовь испытывала к этому мужчине Илона, вовсе нет. Скорее…

С Ференцем она смотрела на мужа снизу вверх, восхищаясь и обожая. Искренне и истово любя.

С Имре – там была страсть, причем как в постели, так и страсть одна на двоих, общая. Мечта о свободе родной страны.

Илона привыкла видеть и восхищенные, и ненавидящие взгляды.

Но здесь и сейчас… Этот мужчина признавал ее ум, уважал и ценил ее, как человека. Без страсти, без любви – и это было ново и интересно. И Илона, как и любая женщина, стремилась привязать Прокопия к себе. Узами ли любви, дружбы, симпатии – неважно. Будет ниточка – и клубочек намотается.

– В Европе назревает война….

– Тем лучше. Леопольду будет не до вас, а мой государь обещал содействие и помощь…

– Алексей Алексеевич и так делает для нас многое…

– Наталья – его сестра.

Коротко и по существу. Сестра.

– Мой государь обещал помочь деньгами на строительство укреплений, и пушками.

– Великолепно! – Илона искренне обрадовалась, как девочка, получившая в подарок первое бальное платье.

Прокопий чуть поклонился. Он пока молчал о том, что русские подумывают ввязаться в Европейскую войну. Хотя и на своих условиях.

Боже упаси их посылать войска или рубиться на чьей-либо стороне, вот еще не хватало, но грех не погреть руки на наглости Людовика!

А именно – пощипать как следует французские колонии. Если все сделать правильно – ни один французский корабль не будет чувствовать себя в безопасности. А это корабли, деньги, грузы….

Почему бы не помочь своим, особенно за чужой счет? А то Илону поддерживаем, проектов, которые из казны финансируются – тоже куча, Урал осваиваем, в Китае войну финансируем… да много где и много чего! А за чей счет-то?

С народа деньгу драть?

Так народ не каменный, он и озвереть может! Чего одно правление Алексей Михайловича стоило! Бунташный век, иначе и не скажешь! Это при Алексее Алексеевиче бунтов не было, так он и государь – какие раз в сто лет на свет родятся. Налоги не повышает, даже понижать умудряется, людишки хоть вольно воздохнули при нем, знают, что завтра никаких бед с ними не случится, а если война и идет где, так их не затронет…

Вот народишко и спокоен. А во Франции – то не их проблема, а Людовика. Пусть сам разбирается со своими фрондами.

Русские точно помогать не станут, еще и разжигать поспособствуют. Вот.

Впрочем, это лирика, а поговорить стоило еще и о конкретном.

– Княгиня, а когда вы собираетесь короновать Ференца?

Илона задумалась.

Да, так вот тоже бывает. О главном-то она и забыла. Для нее все было просто – вот сын, он наследует все, что принадлежало отцу. Вот – мертвый муж. Его жалко до слез. И больно.

А вот коронация…

Из головы вылетело.

– А стоит ведь. И как можно скорее.

– Стоит, – подтвердил Прокопий. – Одно дело причинить зло князю, другое – сестре русского царя. Не думаю,