Телефон не двигался с места уже два дня.

Рио трижды обошел окрестности, изучая переулки, аллеи, отходные и окольные пути. Маленький задний дворик по колено зарос сорняками, а те успели засохнуть, немногочисленные окна закрыты грязными узкими жалюзи. Через дорогу – алкомаркет и мексиканская забегаловка.

Ясно, что надо продолжать наблюдение и ждать, пока Швайгер приставит к Конрою целую толпу соглядатаев и получит весомый повод запросить хотя бы ордер на обыск. Рио уже требовал документ, но без толку. Линнея ждать не хочет: дело раздули в СМИ. Да и что мешает просто пойти постучать в дверь?

– Готова? – наконец уступает Рио, приоткрывая полы куртки: в кобуре покоится выданный Швайгером пистолет – точно так же Адан когда-то носил табельное оружие.

В голове электрическими искрами вспыхивают воспоминания, поразительно яркие, но даже они не могут заставить Линнею взяться за пистолет.

– Ладно, – понимающе вздыхает напарник. – Пойду поднимусь, вдруг кто-нибудь дома. А ты сиди и не высовывайся.

– Ага, щас! Буду я тут сидеть!

– Тогда иди боком позади меня слева. – Рио показывает на парадную дверь: справа от нее расположено окно, и он собирается прикрывать Линнею от потенциальной угрозы. – Камер не вижу.

Если Конрой и есть УЦМ и если он слышал в новостях, сколько народу за ним охотится, кто знает, какая ловушка ждет агентов?

– Не хочу, чтобы ты опять словил пулю вместо меня, – возражает Линнея.

Рио распахивает дверь машины.

– Поверь, я и сам не хочу, чтобы кому-то из нас досталось, – улыбается он и в нерешительности умолкает. Повисает мертвая тишина, тяжелая, многозначительная. – Ладно, пошли вместе.

Они медленно приближаются к дому. Рио не сводит глаз с единственного окна, а Линнея окидывает взглядом пустую улицу. Обращает внимание на машину Конроя, если она и вправду его, – авто не попало ни на одну камеру из тех, чьи записи предоставила «Алиса». «Мазда» скучная, непримечательная – идеальная для того, кто скрывается. На парковках возле «Таргета» или «Уолмарта» таких пруд пруди.

Линнею что-то беспокоит, как больной заусенец. Автомобиль не вписывается в ту картинку, которую она себе мысленно нарисовала.

У преступника своя машина, неприметная, но просторная. И у него есть правдоподобная причина постоянно преодолевать большие расстояния. Может, он командированный продажник? Или дальнобойщик?

Линнея снова обводит глазами улицу. Вдруг найдется еще какое-нибудь авто?

Большинство убитых обнаружились в зонах отдыха и кемпингах, причем удаленных: некоторые жертвы оказались аж в ста пятидесяти милях от дома или последнего места пребывания.

Грузовик или автодом.

Старый съемный домик идеально подошел бы для фильма ужасов: выкрашен песочно-желтой краской, окна темные – при одном взгляде сразу наваливается тяжелая безнадега.

– Никакого движения, – тихонько комментирует Рио. Он выдыхает и сосредотачивается. Вот что у него всегда отлично получалось – Адан прирожденный охотник. – На счет три стучу.

– Окей, – соглашается Линнея. Пробираясь от машины к дому, она заявила себе, что будет стоять с напарником вплотную, плечом к плечу, а сама в итоге прячется у него за спиной – всего мгновение, но трусит.

Черт, прекрати, прекрати немедленно!

Рио успевает только постучать в дверь и выругаться:

– Твою ж…

Глава 40

К удивлению Энди, в больницу приезжает Стивен.

Не то чтобы он не беспокоится о Белле – все в Нью-Корнелии нервничают, даже если и не знают, насколько страшен диагноз, – или не хочет ехать в ней в такую даль, просто по его виду ясно, что примчался он совсем не ради Беллы.

Стивен хочет поговорить с Энди.

Он привез Руби очередную книжку, вернее, целый пакет книжек, и, пока девочка их перебирает, Энди находит пару светло-голубых стульев в тихом углу и покупает два стаканчика кофе, однако Стивен ничего не пьет и в глаза собеседнице почти не смотрит.

Когда она рассказывает, что Белла умирает, взаправду умирает, он глотает слезы.

А потом сообщает, что в Нью-Корнелии Макс не появлялся, а внезапный вторженец не оставил никаких улик, поэтому найти его невозможно, хотя Стивен все последние дни только и делал, что обнюхивал свой маленький трейлер в поисках чужих следов. Впрочем, у него нет такой системы безопасности, как у Энди. Тем не менее Стивена уязвимым не назовешь. Он продолжает, как и раньше, общаться по интернету с другими выжившими и не только – еще с геймерами и хакерами. Когда-то он часто вертелся в тех кругах и задействовал эти связи, чтобы придумать Энди и Руби новую биографию, когда они сбежали из Техаса. Заодно Стивен справлялся, как идет расследование в Тайлере, ведь «Черным светом» заинтересовалась полиция. По возможности отслеживал перемещения Макса – держал цифровую руку на электрическом пульсе противника.

Сейчас Стивен признаётся, что задействовал старые связи, чтобы узнать побольше о Люке Китсе.

– Что ты сделал? – шипит Энди, стараясь не повышать голос. – Я же просила оставить его в покое!

Стивен обижается, будто она отвесила ему пощечину.

– Ну, я хотя бы не лазил к нему в трейлер, как Уэйлен, – упрямо парирует он.

– Уэйлен что, правда залезал в трейлер к Люку? – рассерженно перебивает Энди. – Вы оба совсем спятили?!

– Знаю, Энди, прости. Я за тебя волновался. Мы оба переживали.

Она изо всех сил сдерживает гнев, понимая, что приятель хотел как лучше – всегда хотел. Энди помнит, как нашла его в Техасе после одного из болезненных приступов: Стивен пытался сбежать от виртуального мира у себя в голове, порезав бритвой запястья. Энди собственными руками зажимала кровоточащие вены, чтобы помочь, а Стивен лишь сказал: «Не надо тебе этого делать. Перестань, пожалуйста. Прости, что так получилось». А она, давясь слезами, принялась ругаться на него: «Как ты мог?! Как ты посмел так поступить?! После всего, что ты пережил, нельзя так поступать ни с собой, ни со мной!»

Он дотронулся до ее лица, оставив под левым глазом капельку крови – алый бутон, – которая потекла по щеке вместе с непрошеными слезами. Сказал, что любит ее, а она замотала головой: «Ты просто бредишь: потерял слишком много крови и можешь умереть», а потом улыбнулась, присела перед ним на колени, поцеловала его в лоб и добавила: «Уж мне ли не знать, что такое смерть».

Энди не могла злиться на Стивена за то, что он так горячо заботится о ней и так мало – о себе.

– Люк действительно работал в полиции, Энди, – пристыженно продолжает друг. – Ничего выдающегося: никаких поощрений и наград не получал. Разок на него подали жалобу за преследование и домогательства, но дело разрешили до суда.

Смотрит ей в лицо в ожидании реакции, а затем косится на Руби, которая, похоже, с головой ушла в одну из привезенных книг. Еще с вечера, когда случилась песчаная буря, девочка ходит напряженная и встревоженная, и, хотя Энди никогда не считала ее ребенком-липучкой, в последние дни та старается не отходить от нее ни на шаг. Постоянно высматривает мать, не выпускает ее из поля зрения.

– И еще был инцидент со стрельбой: Люк участвовал в нем с напарником, и тот