что человек неисправим, — прошептал он. — Тогда… позволь мне остаться здесь в качестве твоего слуги. Я… я попробую помочь исправиться тем, кто сюда попадает…

Владыка вдруг громко расхохотался.

— Ты мне нравишься, Артём Андреевич, — отсмеявшись, сказал он. — Вот уж никогда я не слышал ничего подобного!

— Мя-я! — на окно храма вскочил чёрный кот. — Он и мне нравится, хозяин.

— А, Чёрт, — усмехнулся Владыка. — Окрестил же ты моего кота, Артём. И ведь благодаря ему ты оказался в лодке, не так ли? — он посмотрел на ласкавшегося об край его длинного чёрного одеяния кота. Ты помог?

— Мя-я!

Взгляд хозяина мёртвого города вновь стал суровым и холодным, когда он посмотрел на Артёма.

— Хорошо. Твоя история становится очень любопытной. Ты останешься здесь, рядом с теми, о ком просишь. Ты станешь делать то, о чём говоришь, но не смей препятствовать мне вершить правосудие. Не знаю, удастся ли тебе что-то исправить, но с твоим появлением в моём городе многое пошло не по привычному сценарию, так что пробуй. В конце концов, я бог, хоть и чёрный, но всё же бог, и если я смогу сделать мир хоть на каплю лучше, то я буду несказанно рад.

Он развернулся, и Артём понял, что Владыка собрался уходить.

— Подождите! — крикнул он.

Владыка обернулся.

— Что ещё?

— Могу я спросить… — тихо произнёс Артём. — О моей погибшей семье. Ведь вы наверняка всё знаете, а Чёрт сказал, что существуют и другие города, и я подумал: моя жена и сын… где они?

Чернобог взмахнул рукой, и над алтарём, в свете огня, Артём увидел свою супругу и маленького Серёженьку. Они сидели на зелёном лугу среди цветущего сада, смеялись, и их лица светились непередаваемым счастьем.

Артём улыбнулся, и по его щекам потекли новые ручейки слёз.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Теперь и я обрёл счастье…