– Вот еще! Пошли лучше, на кухне стащим?

– Ленка!

– А что – слабо? Совсем наследником стал, да? Яблоки воровать теперь не для нас, мы важные…

В девочку полетела маленькая подушечка с кресла, но та уже спрыгнула с подоконника – и подушка вылетела в сад.

– Пошли-пошли! Хотя развеешься, а то скоро совсем позеленеешь.

– Вредина ты!

– И еще какая!

Но яблоки таскать с кухни она брата уговорила. И подумала, что лет через десять, а то и двадцать, когда они станут совсем старыми, как мама с папой, Сашка будет править, а она будет при нем… было ли в истории Руси такое, чтобы государь яблоки с кухни таскал?

А вдруг?

* * *

Англия молилась за добрую королеву Анну.

Ее величество опять была в тягости. Проведя удачный опыт и получив здорового, крепенького и крикливого мальчугана, ее величество решила повторить опыт. А что?

Один ребенок хорошо, а два лучше – это раз!

Чего Георг не знает, то ему и не повредит – это два.

И вообще, раз у него дети долго не живут… лично ей надоело хоронить своих малышей! Вот!

Хорошо бы в этот раз родилась девочка…

Георг, кстати, думал, что это его ребенок и вовсю ухаживал за супругой. Приносил цветы, дарил украшения, говорил комплименты – Анна не верила, она отлично знала, что у нее отекают ноги и появляются некрасивые пятна на лице, но было приятно.

Но в этот раз он был грустным.

– Дорогая, пришло письмо от твоей сестры.

Анна помрачнела на глазах. Да, Мэри не повезло так, как ей, и каждое письмо ее величества Марии Шведской было пронизано глубокой грустью. У сестры было уже три ребенка, мальчик и две девочки, в связи с чем ее поедом грызли свекровь, требуя еще одного мальчика. Муж не любил супругу и устраивал скандалы, а чаще просто не замечал. Придворные были непочтительны, страна разорена войной… было от чего затосковать. И в этом-то письме ничего нового не будет, только она расстроится, но прочитать надо, и ответить тоже…

Ан нет.

Кое-что новое было, от чего Анна расцвела улыбкой.

– Мэри собирается приехать в гости. Я пришлю ей приглашение ближе к рождению ребенка.

– А ее супруг…, – прощупал почву Георг.

– Не против. У него сейчас новая фаворитка, так что Мэри решила временно уехать.

– Неужели он настолько…

Честно говоря, фаворитки были у всех монархов, Георг и сам был не без греха, но не выставлять же их напоказ? Вот еще не хватало! Не будешь уважать жену – быстро окажешься родственником оленя.

– Нет-нет, она не пишет впрямую, кто и что, но, конечно, догадывается. Да и свекровь не устает намекать…

Анна поморщилась. А ведь могла она выйти замуж за Карла. Могла и оказаться на проигравшей стороне, и ее бы сейчас пилила Гедвига Элеонора. Могла. Так что сестру она примет и сделает все возможное, чтобы Мэри было хорошо дома. Хотя возможно ли им дружить сейчас?

Она – в Дании, Мэри в Швеции, две страны долго воевали, пусть война и окончилась, но ненависть из людских сердец так просто не вытравить. И… едет ли Мэри просто так? Или…?

* * *

Ее величество как в воду глядела.

Действительно, пожив в родном Лондоне примерно с десять дней, поплясав на балах и вволю поулыбавшись галантным кавалерам (Анна подозревала, что улыбками дело не ограничилось, но стоит ли в чужом глазу соломинку искать, когда в своем уже целая лесополоса проросла?) Мэри перешла в атаку. И для начала заявила сестре, что той, как королеве Англии, теперь совсем не по пути с Данией. Анна только пожала плечами.

– Мэри, давай не ссориться? Со Швецией мне тем более не по пути. Я не забыла, чьи корабли пришли к Копенгагену. Если бы твоему супругу все удалось…

– Ты просто погостила бы у меня. И все. Карл не причинил бы тебе вреда.

Ее величество и сама с трудом верила, но – вдруг? Анна и не поверила. Пожала плечами, уже начавшими заплывать жирком и теряющими форму.

– Теперь нет смысла об этом говорить. Война окончена. Или…?

– Если ты поддержишь Карла, все еще может поменяться.

– Для начала, я поссорюсь с мужем.

– Но ведь воевать с Данией не обязательно?

– Мэри, не считай меня дурой! – Анна отвечала излишне резко, но она и правда злилась. – Ты всерьез думаешь, что Кристиан останется в стороне, когда речь пойдет о союзниках? Что Георг не поймет ничего? Что я разрушу свою семейную жизнь? Да и если бы я была такой дурой – все равно я бы ничего делать не стала. Просто потому, что не могу. Англия сейчас не та, что во времена нашего отца, даже на этом крохотном кусочке, на котором я правлю, не обходится без бунтов и набегов. Мы разобщены – и я молюсь, чтобы никому не пришло в голову нас завоевать. А уж влезать самим…

– Просто помочь. Не надо никуда лезть, просто поддержи нас, вот и все. Или хотя бы не поддерживай московитов!

– Мэри, ты не видела русских в бою.

– А ты?

– Я видела. Я не хочу, чтобы они были моими врагами. Я и детям это завещаю. Пусть ссорятся хоть с французами, хоть с испанцами, хоть бы и со шведами, но с Русью воевать не надо! Никогда! Это страшные люди.

– И чем они тебя так напугали?

– Тем, что они ничего не боятся.

– Ничего не боятся только глупцы.

– Это верно. И у них, конечно, есть страхи. Но… в бою они другие. Если они решают стоять до последнего, они так и поступают. И стоят, и не кланяются пулям, и неважно – больше их или меньше, чем врага. Они умирать будут, сомкнув зубы у него на горле.

Мария покривила губки.

– А если врагов будет слишком много?

– Они переждут. Отступят, затаятся – и придут, рано или поздно. А не они, так их дети, внуки, правнуки, они не забудут и не простят. И однажды враг услышит «прощай», сказанное русским.

– Но хотя бы нейтралитет ты мне можешь обещать?

– Не могу, Мэри. Если вы решите опять драться с русскими… хотя два раза у вас уже было – и чем это закончилось? Вы потеряли все, что могли. Так вот, если решитесь – Алексей Алексеевич обратится к Кристиану, тот сообщит Георгу – и мы принуждены будем воевать на их стороне. Я не откажу супругу. Я мечтала бы о нейтралитете, только мне его не дадут.

– Ты меня предаешь?

– Ты