призрачная процессия молчаливых и бледных студентов. Ариас понял, что почти на месте и, пропустив последнего запуганного подростка, зашёл в аудиторию. Здесь было также холодно и как-то серо. Кастар согнулся над стопкой листов и чиркал в них что-то кроваво-красными чернилами. Услышав шаги, он поднял взгляд.

– Чего тебе? Я передал план мероприятий твоему секретарю. Хочешь сказать, что-то не так?

– Всё прекрасно. – Ариас примирительно улыбнулся, хотя документация с кафедры алхимии являлась чуть ли не главным ночным кошмаром его помощницы. – Мне нужно с тобой поговорить.

Кастар смерил его настороженным взглядом, обошёл преподавательский стол, который находился на небольшом возвышении, прислонился к нему спиной и скрестил руки на груди.

– Слушаю.

– Я тебя обманул.

– И что? – Алхимик прищурился. – Только не говори, что тебя мучит совесть.

– Увы. Кое-что хуже совести. Неделю назад, когда ты появился в моём зеркале, я сказал, что Кассандра гуляет с каким-то парнем. Я соврал. Она смотрела спектакль с моей помощницей. И это я купил билеты и я заколдовал её часы, чтобы она опоздала на вашу встречу.

– С чего ты взял, что мне это интересно? – Действительно: выглядел Кастар так, будто его в принципе не интересует ничего, кроме загробной жизни.

– Мне плевать, интересно тебе или нет. Но моя сестра с прошлой субботы со мной не разговаривает, а на моём факультете происходят какие-то бедствия. Вчера, например, мои штаны приклеились к креслу… А поскольку не связать первый и последний факты было бы глупо, я решил сделать всё, чтобы исправить сложившуюся ситуацию, – с вызовом отчеканил Ариас.

– Мог бы не тратиться на билеты, Веласско. Вы с кузиной сами в состоянии устроить фарс без особого повода…

– Фарс?! Да это она устроила какую-то буффонаду у меня на факультете, а я… Я был вынужден защищать свои владения!

– Какие ещё владения? – нахмурился Кастар.

– Мой дом! Вы оба меня достали! Представь, если бы я каждую субботу проводил совещания у тебя на кухне! От твоего голоса у нас молоко киснет! А Крисп, бедняга, начал заикаться…

– В данном случае это прогресс, – хмыкнул алхимик. – Весь прошлый год я был убеждён, что он немой… Кстати, ты не думал, что селективный мутизм достался ему по наследству? От дяди, например?

Веласско опешил. Может, всё же стоит накостылять этому проходимцу? К чёрту Алькора с его воспитательной работой! Кастар тем временем невозмутимо продолжал:

– Если ты всё это время так сильно страдал, то почему просто не сообщил об этом мне? Знаешь, здоровые люди делают это с помощью простых вербальных конструкций, именуемых словами и предложениями.

– О, если бы с тобой было так просто разговаривать, мой племянник не немел бы на каждом твоём семинаре!

– Со мной легко разговаривать. Достаточно не путать кератин с керосином. Более того, Веласско: я в состоянии понять простую просьбу.

– Вот и проверим. В следующий раз, когда я буду страдать, ты узнаешь об этом первым!

Ариас развернулся и с чувством выполненного долга покинул промозглую аудиторию. Винсенс остался один. Какое-то время он ещё прислушивался к удаляющимся шагам, а потом одним движением смёл в сторону студенческие работы и уселся на стол. Смотрел в стену, болтал ногами. Тонкие губы сами собой растянулись в улыбке. В голове зрел план.

***

Вооружившись планшетом и перьевой ручкой, Кассандра следила за тем, как Цирцея бестолково снуёт по лабиринту, утыкается носом в тупики и по-дурацки крутится на одном месте.

– Давай! Давай же! – шёпотом подбадривала её Моррен. – Смотри, лакомство уже совсем рядом! И если бы ты сейчас повернула направо, то уже бы поужинала… Да и я, вероятно, тоже… Опять? Тебе что, нюх отшибло?.. Или память?.. Винсенс утверждал, что ты знаешь этот лабиринт как свои пять пальцев… Ой, то есть четыре, конечно… О-о-о, нет! Ну сколько можно жать на этот рычаг! Ты явно не хочешь, чтобы я ушла домой до полуночи!

Лаборантка в очередной раз покосилась на данные предыдущих наблюдений. Цифры не сходились. Даже опровергали друг друга. Почесала в затылке, приводя в хаос и без того растрепавшуюся причёску, и попыталась беспристрастно описать то, что видит.

– Моррен, это просто убого.

Лёгок на помине. Шеф появился в лаборатории с тоненькой стопкой бумаг и, не глядя на Кассандру, прошагал к атанору.

– Вы хоть сами читали своё введение?

Санди почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось. Введение она перечитывала столько раз, что если бы он спросил, то она могла бы без запинки пересказать и прокомментировать каждое слово. Но он не спрашивал.

– Это годится только для растопки. – Кастар стал медленно отправлять в печь лист за листом. – Боюсь, если не возобновить наши консультации в прежнем объёме, это будет самая жалкая диссертация за всю историю академии.

Кассандра широко распахнула глаза и наблюдала, как главный труд последних недель, а может и всей её жизни, пожирает пламя. Усилием воли она заставила себя разлепить пересохшие губы:

– Вы полагаете?

– Я настаиваю. Причём на очном формате. – Он выглядел крайне серьёзным, даже злым. Отсветы огня плясали в его тёмных глазах. Кассандра ничего не понимала.

– А что же делать с тем новым графиком консультаций, который вы мне прислали?

– Можете пустить на черновики. Нам их понадобится целый вагон.

– Да?.. И когда мы теперь встречаемся?

– В пятницу. После работы.

– Ой, а… мы могли бы снова пойти в то место? Ну, с очагом и этой сложносочинённой музыкой…

– Боюсь, в этот день там будет слишком шумно.

– Пожалуйста! Обещаю громко кричать, чтобы вы меня лучше слышали.

– Зачем? Можно просто сесть ближе.

Кассандра хихикнула. Винсенс глянул на неё непонимающе, а в следующую секунду развернулся и вылетел из лаборатории.

– Договорились! – крикнула Моррен ему вслед.

***

Туман бесшумным зверем подкрадывался с Лонгано, но как будто пугался оранжевых фонарей и рассеивался в их тёплом свете. Прохожие спешили по домам, зябко кутаясь в плащи и жакеты, но белёсая хмарь пугала не всех. Двое сидели на широком гранитном парапете. Девушка молча призывала со дна озера камни и снова кидала их в воду, скрытую пеленой тумана. Мужчина что-то говорил, то размахивая руками, то потирая шею.

– …Можешь обижаться сколько хочешь, Санди, но если бы ты была на моём месте, то понимала бы, насколько я взвинчен и насколько переживаю за вас! – Ариас