Сырник. — Надо помочь, девчонка симпатичная. А самое главное — груди у нее что надо, настоящие.

Дались ему эти груди!

Я пытался следовать указаниям Сырника, соображать прямо сейчас, да не очень получалось. Слова Окопника мешали сосредоточиться. Он не лгал, но мог ошибиться. Однако слишком большая и странная ошибка получалась — в два часа. Ярмонов уехал в полдвенадцатого; неважно, во сколько он уехал, важно, что не вместе с Марьяной и Геком! Ведь Гек увез Марьяну, а он остался. Ну и что все это значит? Я ведь точно знаю, что там был Ярмонов, на даче, что он насиловал девушку. Я не мог не верить Окопнику, но тогда получалось — должен был не верить себе? Не себе, а Лилии Георгиевне, но она вполне могла ошибиться. И тогда получается...

Хотя как это может быть? Ненависть старушки была естественной, татуировка и шрам не просто знакомые метки, а каждая со своей историей. Ну допустим, все же она ошиблась или метки были воспроизведены на другом, похожем теле. Но ведь голос мужа не могла спутать с другим голосом! Не могла. А она его опознала без колебаний.

Ярмонов там был, но его там не было. А может, этого Окопника нам подсунул сам Григорий Ильич? Засекли нашу машину и выпустили подготовленного человека? Возможно, только в этом случае Окопнику нужно идти в актеры, такой талант пропадает!

Но сейчас главным было спасение девушки, если ее можно еще спасти. А если нет — я понял, как нужно действовать дальше, — быстро и решительно. Оправдается мое предположение, что встреча в лесу — ловушка для меня (не случайно же она назначена почти в Крылатском), нам придется совершить путешествие еще к одному офису. Наверное, это не понравится Сырнику, ну что ж... придется ему потерпеть.

Мы свернули с Рублевки на улицу Крылатские холмы, проехали неподалеку от моего дома. Сырник с тоской посмотрел в сторону рощицы, где упокоился мой маленький друг. Я тоже смотрел в ту сторону. Борька погиб, но он все равно был с нами, наш маленький серый друг. Который всех любил, всех понимал, всем нам помогал быть... людьми. Крыс помогал быть людьми — дурак засмеется, ну и пусть. Он же не знает, дурак, что истинные друзья могут быть маленькими серыми существами. Добрыми, дружелюбными, красивыми... Он не знает, но если и не хочет узнать это — мне его жаль.

Я уже в который раз подумал, что если уцелею в этой передряге, куплю крысенка, теперь уже — девочку. Сырник тоже хотел этого, ему нужно было с кем-то общаться после того, как чересчур усталая жена поворачивалась к нему задницей в течение двух недель. Кто еще мог так внимательно выслушать исповедь Сырника, а потом взобраться ему на плечо и потрогать розовой лапкой щеку, мол, не грусти, все образуется... Да еще и чмокнуть в щеку?..

Это мог только Борька, за это мы и любили малыша. Но может быть, другая крыска будет столь же умной и понятливой? Честно говоря, я в этом сомневался, потому и не завел себе другую крысу. Думал — а что, если Борька мой был уникальным, невероятным крысом? Да, собственно, таким он и был, хотя я подобрал его на улице, когда мальчишки хотели забить перепуганного малыша камнями, а девчонки возражали. Взял и принес домой, просто так. И лишь спустя несколько дней понял, что у меня появился друг. Да какой! А Сырник с полгода брезгливо щурился, обзывал Борьку никчемным тунеядцем и советовал сунуть его в крысоловку. На что Борька реагировал весьма правильно — он поворачивался к Сырнику задом, когда тот оказывался вблизи клетки. Но обиды не таил, и когда Сырник решил поговорить с малышом по-доброму, внимательно выслушал его и предложил дружбу. И бывший омоновец, суровый громила с пудовыми кулаками, был потрясен этим, проникся такой любовью к малышу, что даже меня грозился прибить, если нечаянно обижу малыша. А его нельзя было обидеть...

Эх, Борька, как же ты рано погиб, маленький, серый мой дружок. Маленький, но настоящий. Теперь и квартира стала какой-то пустой без тебя, малыш.

Сырник даже не угадывал, он точно знал, о чем я думаю.

— Может, заедем, время еще есть? — спросил он.

— На обратном пути.

— Он как талисман у нас был, чего только не случалось, но если пообщались с Бориской, так все нормально заканчивалось. Надо заехать, а то удачи не будет.

— Некогда. Нужно развилку эту найти, осмотреться как следует. Откуда гостей ждать, куда убегать в случае чего.

— Идиотизм! — сказал вдруг Сырник. — То-то я думаю — странное это дело!

— То есть не дурак ли ты?

— Сам ты дурак! Ты когда-нибудь слышал, чтобы похитители звонили родственникам и говорили: приезжай через пару часов, потолкуем о наших делах? Да за эти пару часов вокруг того леса Таманскую дивизию можно расположить! Танки и БМП закопать, замаскировать — комар носа не подточит! Ты понял, что я имею в виду?

— Понял. А спецназовцам блокировать место встречи вообще проблем не составит. Что дальше?

— А это еще и правительственная трасса!

— Любую трассу можно блокировать, если захотеть. Рублевка не только правительственная трасса, но еще и неподалеку от места жительства некоего Корнилова.

Сырник затормозил, прижимая «копейку» к бордюру.

— Ты думаешь, это западня?

— Догадываюсь.

— Для Артемова или для нас?

— Зачем им Артемов?

— А он тут вообще ни при чем?

— Вот это я и пытался понять. Не могу пока, есть доводы и в пользу одной и в пользу второй версии. Но есть и главная заноза — Марьяну изнасиловал Ярмонов, я сам видел запись.

Марьяну похитил человек, близкий Лилии Георгиевне, он не мог иметь дело с насильником и с Артемовым тоже, поскольку убил его человека. Но, согласно показаниям Окопника, Ярмонов танцевал на банкете, когда Марьяну насиловали в его спальне на даче... Абсурд.

— Так, может, это и был не он? Ты точно знаешь?

— Я видел реакцию его жены. Слышал ее реплики, объяснения. Столько лет вместе — она могла не узнать его тело, наколки, шрамы, голос?

— Может, у нее склероз... Да нет, конечно, нет. Такие детали опознаются на уровне подсознания.

— Приятно слушать умные речи, тем более от тебя.

Как ни странно, Сырник не обиделся.

— Я понял, что они задумали. Мы приедем туда, найдем труп Артемова, с этим нас и возьмут!

— Они должны быть уверены, что к моменту убийства, вокруг не будет спецназовцев и территория не будет блокирована. Полностью. У меня бы такой уверенности не было.

— У меня тоже...