давно остановилось. Мне не нужно в больницу, — говорю я. Нужно. Это ненормально, — произносит он, кинув на меня злой взгляд. Ну, ничего себе, как мы заговорили,

— возмущенно произношу. — С чего вдруг такое беспокойство за мою жалкую жизнь? Не хочется, чтобы меня винили в твоей смерти, — пожимает этот гад плечами. О, ясно. И зачем же ты тогда оставил меня в той глуши? Без связи, ещё и в такую

поГоДУ, — поджимаю губы. — Кровь из носа ненормально, а оставлять девушку одну в опасном месте нормально, да? Ашер усмехается.

— Ты должна была просто идти по дороге и никуда не сворачивать, — усмехается он, проезжая мимо остановки, на которой я просила остановиться. — Я не уезжал.

Если тебе хватило бы ума передвигать своими маленькими ножками быстрее и не воображать никаких диких зверей, то мне бы не пришлось искать тебя по всему лесу, а потом и заводу. — Меня винишь? Как удобно. Хотя, чего это я удивляюсь? — отворачиваюсь к окну и горько усмехаюсь. — Останови уже машину где-нибудь. И можешь не переживать, я не стану жаловаться твоему дяде на то, что его племянник конченный ублюдок. — Карина, — шумно выдыхает Ашер, явно начиная злиться.

Поворачиваю к нему голову, замечая, как желваки на его челюсти начинают ходить ходуном. Отвезти тебя обратно в лес? — спрашивает он мрачно.

Нет, просто оставь меня где-нибудь. Я разве много прошу? — спокойно говорю я. Я так устала, что уже не чувствую ни страха, ни тревоги. Мрачная атмосфера в салоне, его испепеляющая энергетика, давящая на сознание, всё это словно проходит мимо. Я лишь делаю глубокие вдохи. Ашер резко давит на тормоз. Машина останавливается на обочине прямо перед фасадом торгового центра, ярко освещённого неоновыми вывесками. Слышу чёткий щелчок разблокировки дверей. Больше не говорю ни слова. Просто открываю дверь и выхожу. Тёплый воздух салона мгновенно сменяется прохладным вечерним ветром, и я невольно вздрагиваю. Кожа покрывается мурашками, а усталость накатывает новой волной.

Я просто хочу домой.

Оглядываюсь по сторонам, выискивая взглядом такси. И почти сразу замечаю машину. Не раздумывая, направляюсь к ней.

Открываю дверь, сажусь на заднее сиденье, называю адрес нашей квартиры с мамой. Не хочу ехать в дом Давида, чтобы меня там все увидели в таком виде.

Мама точно не поверит, что я просто упала в грязь и вымокла под дождём. Нужно хотя бы переодеться... Затем бросаю взгляд в сторону автомобиля Ашера. Он всё ещё стоит на обочине. Наверняка сидит там, сжимая руль, с этим своим непроницаемым выражением лица, и злится на меня. Пошёл он в жопу. Ашер Коэн явно болен раздвоением личности. Сначала делает одно, потом другое. До квартиры я добираюсь буквально на последних силах. Каждая мышца ноет, а в голове туман. Еле-еле дотягиваюсь до выключателя в прихожей и сразу сбрасываю с себя одежду. Включаю тёплую воду. Пока ванна медленно наполняется, подхожу к зеркалу. И замираю, потому что на меня смотрит совершенно незнакомая девушка. Лицо бледное, под глазами тёмные круги. Волосы свисают грязными прядями и прилипли к щекам и шее. Тело в грязных разводах, под ногтями грязь. Никогда прежде я не была в таком ужасном виде.

Ужас какой-то. Хорошо, что я решила сначала привести себя в порядок, а потом показываться на глаза маме. Кидаю взгляд на время, что показывает только девять вечера. А я подумала, что целую вечность провела в том ужасном месте.

Оказывается, всего лишь пару часов...

Не дожидаясь, пока ванна полностью наполнится, осторожно погружаюсь в тёплую воду. Сразу по телу разливается тепло.

Достаю из шкафчика любимую пену для ванны с ароматом лаванды и ванили. Добавляю немного. Вдыхаю знакомый запах, и на душе становится чуть легче. Я откидываюсь на бортик ванны. Кайф...

Даже на мгновение забываю обо всё, что со мной произошло сегодня. И о дурном Ашере, и про лес, завод и воображаемых волков. Так надоело это всё. Надоело постоянно бояться и держать язык за зубами. Сегодня во мне что-то щёлкнуло, будто переключатель, который всё время стоял на отметки «Нельзя». А теперь, кажется, он переместился на отметку «Можно».

После ванны я действительно чувствую себя лучше, тело расслабилось. Но вместе с этим накатывает такая оглушительная усталость, что каждое движение даётся с трудом. Глаза сами слипаются, а в висках пульсирует тихая боль, требующая хорошего сна.

Никуда не хочется ехать... Поэтому я беру телефон, нахожу в контактах мамин номер и нажимаю на вызов. — Да, милая, — слышу её весёлый голос.

Я делаю глубокий вдох, стараясь говорить ровно:

Как дела? — для начала интересуюсь, как и обычно перед тем, как что-то спросить. Хорошо. Едем домой с Давидом. Тебя забрать? — говорит она. Нет. Мам, я хотела попросить, можно я сегодня останусь ночевать в квартире?

Очень устала. Мы с Элер долго гуляли ещё потом на улице. Под дождь попали. Ой, девочки. В такой ливень выходить гулять... О здоровье своём не думаете, она вздыхает. — Хорошо, но утром чтобы дома была. И напиши мне, как проснёшься.

Спасибо, — говорю я.

И кстати, я записала тебя на повторное обследование в клинику, которую посоветовал Давид. На следующей неделе нужно будет с утра сдать все анализы.

Придётся пропустить несколько пар в университете.

— Да со мной же всё в порядке... - прикусываю губу, ощущая в груди отчего-то тревогу. Сегодня кровь из носа снова шла и довольно долго. А вдруг, реально что-то серьёзное... Нет, лучше провериться. Так что это даже не обсуждается, — произносит мама. Я с тобой поеду, проконтролирую. Ладно, поняла тебя, мам.

Мы прощаемся, и я кладу телефон на тумбочку. Мама ведь права, лучше на самом деле проверить мой организм. Потому что за пару недель кровь шла уже трижды. И мама знает только об одном из этих случаев. Больше не трачу ни секунды, буквально валюсь на кровать, даже не потрудившись натянуть пижаму. Просто заворачиваюсь в одеяло, словно в кокон, и закрываю глаза.

Сон наваливается мгновенно. И в этом сне я словно медленно растворяюсь в приятных ощущениях. Они такие плавные, лёгкие и временами жаркие. Внизу живота всё пульсирует от странного возбуждения, совсем как когда я целовалась с Эриком, и он трогал меня там. Только в этот раз ощущения в тысячу раз сильнее. На шее и плечах ощущаю чьи-то горячие губы, что оставляют влажные следы на коже, что начинает искриться и покалывать. Издаю стон, от которого резко просыпаюсь, будто от толчка... В комнате темно, а за окном глубокая ночь. Сердце колотится как бешеное, между ног всё горит. Несколько