Когда я доехала до дома, проливной дождь сменился солнцем. Я пошла прогуляться в парк. Там села на скамейку и стала наблюдать за мамочками, которые выползли погреться под мягкими сентябрьскими лучами.

Мамочки катали малышей в колясках. Тех, кто постарше, учили ходить, совсем крохотных брали на руки. Я смотрела на комбинезончики пастельных цветов, на маленькие кулачки, ножки и носы-кнопки. Сердце наполнялось теплотой и нежностью.

«А кто ты? — думала я. — Мальчик или девочка? На кого будешь похож: на меня или на эту дрянь?»

Захотелось курить. Я достала из сумки сигареты и неуверенно убрала их обратно. Если я планирую рожать, придётся завязать с вредными привычками.

Вместе с мыслями о том, что я хочу этого ребёнка, пришли и другие. На что мы будем жить? Ведь первый год я не смогу работать. Да, у меня были кое-какие накопления, но хватит ли их? Кто мне будет помогать? Кто посидит с малышом, если у меня возникнут срочные дела? Рассказывать ли Никите? А если он попытается заставить меня избавиться от ребёнка?

От этих мыслей было плохо. Тягостно. Меня трясло. Даже низ живота стало потягивать. Я остро нуждалась в поддержке.

Сабине ничего рассказывать нельзя — неделю назад в ДТП погибла её старшая сестра. Сабина была близка с сестрой и невероятно тяжело переносила её потерю. Ни к чему грузить подругу в такой тяжёлый момент. А с другими подругами я не была настолько близка.

Оставалась мама.

Я продолжала сидеть на скамейке и тянуть с тем, чтобы позвонить ей. С тех пор как она встретила нового мужчину, мы отдалились. Созванивались раз в две недели — как будто для галочки, обменяться насущными новостями. Маме было не до меня, а я из-за этого обижалась. Я понимала, что устраивать разборки смысла нет. Мама влюбилась, до неё не достучаться. Ну и чёрт с ней, значит, каждый сам по себе.

Но сейчас всё изменилось. И надо было понять, готова ли мама к появлению возможного внука.

Мама отреагировала на новости прохладно.

— Ты в Москве, я в Питере, — сказала она. — С ребёнком сидеть не смогу. У меня Лёшка как ребёнок. Куда мне второго?

— Я думаю сохранить ребёнка, мам. Но мне так страшно.

— А кто виноват? Вляпалась — расхлёбывай.

— Ты не представляешь, как мне плохо. Ма-ам? Помоги. Мам?

А на том конце трубки, где-то на заднем фоне послышалось недовольное бурчание маминого ухажёра:

— Чего ей опять понадобилось?

Мама ответила мне, что ей некогда, и что у самой куча проблем. Что я взрослая и справлюсь со всем сама.

Закончив разговор, я поднялась со скамейки. Живот продолжало тянуть. Не спеша я пошла в сторону дома.

Когда подходила к подъезду, увидела Никиту. Он был с девушкой, с красивой статной брюнеткой. Обнимал её, крепко прижимая к себе. Целовал, улыбался, ласкал нежным взглядом. А потом он увидел меня.

Наши глаза встретились. В моих — были слёзы. В его — равнодушие и лёд. Это длилось лишь секунду, а затем взгляд Никиты вернулся к подруге.

Он сделал вид, что не узнал меня. Я почувствовала, как будто проваливаюсь в бездонную пропасть, и никто, никто меня оттуда не вытащит.

Я зашла в подъезд. Пока ехала в лифте, низ живота скрутило острым спазмом.

Дома боль стала такой сильной, что пришлось вызвать скорую.

Меня увезли в больницу. Всё прошло как в тумане. Наркоз, операция. После наркоза я проснулась вялая, с болью в голове и внизу живота.

— Выкидыш случился из-за сильного нервного потрясения, — объяснил врач. — Сожалею, но у вас могут быть проблемы с новой беременностью — шансы зачать значительно снижены.

— А… что я могу с этим сделать?

Я спросила это и ничего не почувствовала. Ни ужаса, ни душевной боли. Они придут позже. Через пять минут или через пять дней — когда шок уступит место осознанию.

— Ничего. Только пробовать и надеяться на лучшее.

Сентябрьский дождь заливал окна палаты, скрывая серой пеленой вид на улицу.

Удивительно легко соображать, пока не включились эмоции, пока не потеряна способность посмотреть на ситуацию со стороны. Это происходит не со мной, а с какой-то другой девушкой. А я живу обычной жизнью, строю большие планы и немножко грущу о том, что не сложилось с парнем, на которого запала.

Сабине не зачем знать. Она уже ничем не поможет. И маме — тоже. От неё не дождёшься ни сочувствия, ни угрызений совести. Да и должна ли грызть себя мама? Ведь она и правда ни при чём. Виноваты только двое: я и Никита. Поступок двух молодых, пьяных и, как оказалось, не очень умных людей, который привёл к последствиям.

Что дальше? Оплакать своё горе и продолжать жить с тем что есть.

Глава 46

Рассказала. За это время Никита успел сходить включить свет. Мы сидели рядом на диване. Лицо у него всю дорогу оставалось каменно-непроницаемым. Только глаза под конец покраснели и стали как будто влажными. Я пригляделась: не-а, не плачет. Да и с чего бы?

Повисла долгая пауза. Никита, кажется, переваривал услышанное.

— Почему… почему именно сегодня? — потрясённо спросил он.

Я криво улыбнулась: «бедняжка». Его же отвезут завтра в тюрьму. Ему и без того есть, о чём печалиться. А тут ещё одной неприятной новостью огорошили.

— Надо было встроить рассказ в удобный тебе график? — съязвила я.

До того как во всём признаться, я была почти готова рискнуть и дать себе второй шанс. А сейчас, когда воспоминания нахлынули с новой силой, проснулись прежние обида и злость.

— Ты пробовала? Сделать это… с кем-нибудь? — его глаза были наполнены виной и испугом.

— Ты про зачатие? — уточнила я. — Не пробовала. Не было с тех пор ни с кем секса без презерватива. Кстати, стараюсь знакомиться с мужчинами, у которых уже есть дети. На всякий случай, чтобы, если что, не разочаровать.

Я отметила про себя, как спокойно звучат мои слова. И за весь рассказ — ни слезинки. Потому что за четыре года выплакано, наверное, всё что можно. Даже любопытно, что Никита сейчас скажет. Он же любитель выискивать в девушках недостатки.

— Не разочаровать? — Удивился. Кажется, искренне. — Ну и зря. Если любишь человека, без разницы, может он что-то или нет.

— А кому-то принципиально, чтобы женщина родила детей.

— Мне — нет! И вообще, ты же не пробовала. Может, всё получится! — с надеждой воскликнул он.

Я в очередной раз пожалела, что не могу залезть к нему в голову. Никита сказал правду?