те, кто все еще видел в Сьюэлле предателя, постепенно умирали либо из-за войны, либо из-за убийств, совершенных уже его приемником. Однако пришло время дать Сьюэллу Потрошителю плоти наконец свободу. Он не совершил никакого греха в моих глазах, полюбив свою спутницу, как и его дети.

Сьюэлл склонился перед Хешем, злобно ухмыляясь.

– Видишь меня?

Прищурившись, Хеш вглядывался в лицо Сьюэлла, спрятанное под кустистыми бровями, отросшей бородой и новыми шрамами.

Через мгновение Хеш побледнел.

– Ты жив.

Издав глубокий смех, Сьюэлл толкнул Хеша на палубу и опустился на его бедра. Раненый и ослабевший Хеш все еще пытался вырваться, пока в голень ему не вонзился боевой топор с черным лезвием, отчего лорд клинков истошно закричал.

– Ты забрал мою дочь. – Вален испепеляющим взглядом уставился на Хеша.

– Нет… Нет, повелитель земли. Хранитель костей…

– Да, уже много раз слышал это имя. Но, похоже, именно ты помог этому сукину сыну, а это равносильно ее похищению. – Вален отступил, весь дрожа от нарастающего гнева, и покрутил в руках второй топор. – Если не хочешь получить еще, оставайся на месте.

Проведя ладонью по груди Хеша, Сьюэлл тихо и призрачно запел. В тот же миг окровавленная кожа над сердцем Хеша загорелась подобно тонкому кусочку пергамента, охваченному пламенем, и превращалась в пепел, пока не показалась кость.

От невыносимой агонии глаза лорда клинков закатились. Команда недоуменно роптала, наблюдая за работой Сьюэлла. Потрошитель плоти, способный сдирать плоть с костей, пока душа еще жива, был великой ценностью для короля Торвальда.

Харальд всегда сокрушался о необходимости убить Потрошителя плоти, хотя дядя не раз восхищался изысканным умением Сьюэлла пытками добиваться ответов, угрозами заставлять людей трепетать под ногами знати Королевства Вечности.

Слои кожи сошли с тела Хеша, но под прикосновением Сьюэлла их края опалились и прижглись, не давая крови выплеснуться наружу.

Гэвин рассказывал мне, что король Торвальд неоднократно использовал Сьюэлла, чтобы оставлять на теле врагов зияющие раны, безусловно болезненные, но мученики никогда не умирали от потери крови, а просто жили неделями, месяцами с чудовищными гноящимися дырами.

Несколько рвотных позывов донеслось с задней части корабля. Джонас преклонил колени, за ним последовал Алек, словно оба принца испытывали глубочайшее восхищение.

Как только грудь Хеша оказалась вскрыта и обнажена, открывая нашим взорам окровавленную грудную клетку, голос Сьюэлла оборвался. Там, на кости, на неизвестном мне языке был начертан маленький символ.

Я вытащу любого проклятого ученого, любую ведьму, любого морского фейри, понимающего старые слова, и найду Ливию еще к исходу ночи.

Глава 22

Певчая птичка

Острие ножа остановилось в воздухе на расстоянии ширины пальца от моего носа.

В глазах ведьмы вспыхнуло тревожное недоумение.

– Но как…

Корни и лозы обвились вокруг меня словно лесной страж, рвущийся вперед, готовый принять удар на себя. Устремившиеся ветви оплели оружие, удерживая его на безопасном расстоянии от лица.

Повернув кисть, я заставила деревья направить сталь в землю, а после сжала ладонь в кулак, и ветви, повинуясь приказу, сомкнулись вокруг ножа, пока лезвие не треснуло под напором. А после я опустила руку, и сучья высыпали обломки, превратив их в бесполезную кучу на песке.

Вытащив из самодельных травяных ножен кинжал Гэвина с выгравированными рунами и инкрустированный аметистовым камнем на рукоятке, я крепко вцепилась в него. Глаза Фион округлились от ужаса, на щеках вспыхнул розовый румянец.

– Возможно, до тебя наконец-то дошло, что я не так уж и безоружна? – На моем лице заиграла злорадная ухмылка.

Всего лишь маска, уловка, призванная скрыть страх, сковывавший грудь.

Невозмутимость Фион, проявляющаяся все явственнее, не на шутку настораживала. Она набрала в ладони песка и гальки и выдала спрятавшимся поблизости стражникам мое местонахождение, а затем подбросила камешки в воздух. Ее движения были стремительными и неистовыми, как бушующее море. Я едва сообразила, что морская ведьма собиралась предпринять, как она начала напевать завораживающее заклинание.

Однако в следующее мгновение вместо темных гладких камней и крупинок черного песка они превратились в жестокие столбы и балки, заперевшие меня в ловушку.

Я пронзительно вскрикнула и заколотила кулаками по камням, расшатывая новую клетку. Какофония звуков голоса и недовольное ворчание становились все ближе, и вот перед моим взором предстала дюжина вооруженных мечами мужчин, прошедших сквозь деревья.

Фион сверкнула торжественной ухмылкой.

– Думаю, с этих пор я попрошу привязать тебя к кровати с раздвинутыми ногами. Так проще отрезать плоть, если вдруг мне понадобится кровь для поддержания заклятия. Любопытно, сколько ты проживешь, прежде чем иссохнешь окончательно?

Я обреченно упала на колени, раскинув ладони по каменистому берегу, в жилах клокотал бешеный хаос.

Сегодня. Именно сегодня я собиралась стать свободной.

Этот миг доказал мое законное место как королевы, этот миг приблизил меня к моему королю или, возможно, отправит в Иной мир, превратив в ослепительный свет среди темноты, где Эрик и найдет меня в зале Богов.

Бесконечная печаль укоренилась в этой почве, и чем глубже погружался мой хаос, тем сильнее меня захлестывали горестные воспоминания Наттхавэна.

Безжалостная рука, словно тиски, сдавливала горло, впиваясь и приковывая к месту. В сознании звучал оглушительный лязг и удары стали; клубы дыма и запах обгоревшей плоти обожгли нос. На этих берегах гремели жестокие войны и пролилось немало горьких слез. Однако были и счастливые дни, наполненные радостью. Ощущение гармонии, гладкой, как шелк, расцвело в груди. В ушах зазвучала заливистая трель смеха, безудержное веселье, танцы и чарующая музыка.

Наттхавэн поглощал мой хаос, обнажая свою боль и восторг с каждым импульсом, направленным в берег. Мне не было ясно, чего я добиваюсь от земли, поскольку все, о чем хотелось думать, – это сегодняшний день.

Именно сегодня я покину этот остров.

– Забирайте ее, – ликующе прошипела Фион, но тон ее внезапно изменился. – Что такое? Нет, схватите ее!

Я медленно встала, все еще окруженная заколдованными каменными решетками Фион, но чувствуя, как мышцы на руках задрожали. Песок и галька содрогались под ногами. Морская ведьма судорожно полезла в мешочек, отыскивая новое заклинание, новую атаку, но не успела.

Берег раскололся под воздействием моей силы.

Склизкие и мокрые стебли, словно проросшие цветы, пробивались со стороны моря. Зеленые и черные побеги, похожие на змей, извивались и обвивались вокруг каменных столбов моей клетки. Эльфийские стражники замерли, кто-то даже начал собирать в ладони свет от фонарей, как Арион поглощал от горящей свечи, борясь со Скадией.

Им не представилось шанса нанести удар. Древесные корни и растущие сучья вырывались из леса, встречаясь с сухопутными лозами и морскими сорняками.