несколько петель. Прояснилось немного в глазах. Хоть два рядочка связать на пробу, а потом уже и за шальку можно взяться. Петельки бежали одна за другой, и на душе полегчало. Не забыли пальцы свое ремесло.

Расправив на коленях пушистую шаль, ведьма аккуратно подобрала на спицу убежавшие петли. Будет непросто, но пальцам главное — вспомнить.

Хвостик серой пряжи обвился около пальцев. Однако не успела она натянуть пряжу, как та оборвалась.

Недовольно поморщившись, Агата снова подцепила пальцами тонкую шерстяную нить и потянула, чтобы сделать петлю. Снова неудача и обрывок в пару вершков.

— Да что же это такое? — сердито проворчала она. — Прямо в руках расползается. Как такой гнилой нитью чинить?

В углу, где стояли кадки с водой, снова раздался грохот. Полетела вниз метла и отскочил в сторону шкодливый черный котенок. А из-под его лап выкатился клубок серой пряжи.

* * *

Егор приплясывал на месте, запихивая в рот горячую лепешку. Мать снова собирала для ведьмы пакетик с продуктами, а он радовался возможности хоть ненадолго выскользнуть из дома.

И зачем она постоянно подсылает его к старушке? Нет, он не против помочь. Одинокая бабушка, он все понимает. Всей деревней понемногу помогают, но его мать — в первых рядах.

— Вот, свечи еще возьми, — протянула она ему небольшой сверток.

— Да зачем? — поморщился Егор. — Прошлый раз приносил же. Что она их ест, что ли? У нас одна свеча полгода держится.

— Ты совсем дурачок? — с холодным презрением посмотрели на него серые глаза. — У тебя электричество в доме, а человек впотьмах живет. Нужда будет — каждый день будешь к бабе Гапе бегать.

— Ладно, — буркнул Егор. — Как будто нам больше всех надо. Есть же и другие соседи.

— А ты что-то больно болтливый стал, — вспыхнула мать яркой спичкой. — Будешь язык распускать — вообще в доме запру.

Егор вздрогнул. Она слишком хорошо его знала. Вспыхнувший было бунт сразу стих, стоило ему услышать привычную угрозу.

— Я вот что, — снова помягчела Таисия, — сон видела странный, и голос мне явился. Сказал, что должны мы позаботиться об одинокой страннице, что придет в середине лета.

Егор быстро сунул в рот остатки лепешки и с трудом подавил смешок. Мать, как обычно, несла какую-то чушь. Но самое главное — он хоть на полчасика вырвется из дома.

* * *

Перед дверью, не решаясь постучать, мялись две женщины. Вроде сказала, чтобы приходили сегодня. А вдруг не ждет их так рано?

Раиса всегда была крупнее и смелее своей худосочной подруги. Сделав глубокий вдох, она оттерла Марину в сторону и затарабанила в дверь.

— Ты чего так громко стучишь? — понизив голос, спросила Марина. — А вдруг она спит?

— Сказала прийти сегодня, — продолжая стучать, буркнула Раиса, — вот мы и пришли.

Никто и не услышал шаркающих шагов позади. Только когда Агата кашлянула, привлекая внимание, Марина обернулась и привычно съежилась. Этот колючий, осуждающий взгляд остро напомнил ей кого-то. Но кого?

— Чего шумите? — проворчала она. — Не ясно разве, что пусто в доме?

— Там кто-то скребется, — не согласилась с ней Раиса.

— Это Беля, — хмыкнула ведьма. — Он только скрестись и умеет, а двери открывать еще не научен.

В глазах у женщины промелькнуло недоумение. Беля? Это еще что за чертовщина? Домовой, что ли? С прибытием в деревню загадочной старушки, которую все соседи единогласно решили считать ведьмой, Раиса была готова поверить во что угодно: и в домовых, и в чертей из преисподней.

— Зачем пришли? — выжидательно посмотрела на соседок Агата.

— Вот, конфет вам принесли, — осмелилась открыть рот Марина и протянула пакет с подношением.

— Каких еще конфет? — с недоумением спросила ведьма и причмокнула, пробуя на вкус незнакомое слово.

— Ну, конфеты, — неуверенно посмотрела она на подругу. — Сладости такие. К чаю…

— Не пью я этот ваш чай, — брезгливо поежилась Агата. — Редкостная гадость. Лучше бы меду липового.

— Нет ничего легче, — с облегчением выдохнула Раиса. — У соседа, дяди Васи, пасека своя. Какой хошь мед даст. Я хоть сейчас сбегаю.

— Не надо, — протянула она руку и схватила шелестящий пакет. — Детей угощу. Но больше мне такую гадость не носите. Не люблю.

Марина от испуга пошатнулась. Оперлась на подругу, чтобы не упасть. Почему ей всегда так плохо рядом с этой женщиной? Словно смотрит на нее из тумана далекое прошлое.

— Тебе нехорошо? — наклонившись к подруге, шепотом спросила ее Раиса.

Марина мотнула головой. Это все на, что она была способна. Зря она сюда пришла. Она не сможет попросить ведьму о том, о чем хотела.

Не обращая никакого внимания на шепчущихся о своем женщин, Агата поднялась на крыльцо и толкнула тяжелую дверь.

— Проходите, — кивнула она и шагнула в прохладную полутьму. Навстречу с истошным мяуканьем кинулся под ноги крошечный черный котенок.

* * *

Егор думал недолго. Деревенская ведьма подождет, а он уже несколько дней не видел брата. В прошлый раз не достучался. Наверное, уезжали в город. Сегодня он уверен, что Никита дома. Татьяну Федоровну выписали из больницы. Где же ему еще быть?

В тени старой осины сидела краснощекая женщина и перебирала яблоки с подгнившими боками. Ее голова сокрушенно покачивалась, а из груди время от времени вырывался тяжелый вздох.

— Татьяна Федоровна, — перегнулся через невысокий заборчик Егор. — А Никита дома?

— А зачем он тебе? — тревожно вспыхнули ее глаза. — Нет его дома.

Она украдкой глянула на плотно занавешенные окна и снова перевела взгляд на Егора.

— Матери яблоки не нужны? — натянула она на лицо приветливую улыбку. — Всего три дня дома не было, а уже подгнивают. А так, чутка обрежу и на варенье.

— Нет, — мотнул он головой и тоже посмотрел на зашторенные окна. Шевельнулось в душе подозрение, но промолчал. — Ладно, я побегу тогда. Пусть ко мне зайдет, как вернется.

— Скажу, — снова поблек голос женщины, а высокие скулы еще ярче вспыхнули болезненным румянцем.

Ведро с падалицей было забыто, а взгляд застыл на окне комнаты сына. Пустой комнаты.

* * *

На столе стояла старинная жаровня. Тлели алым угольки и стлался над столешницей пахучий дымок. Агата подбросила пучок сухих трав и посмотрела на напряженные лица. Ишь ты, даже дышать боятся! Перепугались, видно! Значит, ее мысль была верная. Теперь, как миленькие, и меда ей принесут, и свечей. Все, что попросит, то и принесут.

В полутьме насмешливо сверкнули глаза, но перепуганные женщины ничего не заметили. Происходящее казалось им дурным сном. И встать бы из-за стола, да ноги как-то странно обмякли и не идут.

— Кто первая? — раздался низкий голос ведьмы.

Раиса слегка пихнула локтем подругу. Давай,