душ, – сказала Мила, не поворачиваясь к Кириллу лицом. В ее голосе слышалось ничем не прикрытое веселье. Ее забавлял его ступор.

Кирилл проследовал за ней в подсобку с кофемашиной и холодильником, из которой вела еще одна дверь – в санузел.

– Полотенце найдешь на полочке, – сообщила Мила и, перехватив тяжелый взгляд Кирилла, призналась: – Я знала, что тебе нужна информация, и знала, что попрошу взамен. Потому и подготовилась. Полотенце специально для тебя.

– Неужели я такой предсказуемый? – буркнул Кирилл, принимая наполненный водой стакан.

– Ты – моя желанная добыча. К счастью, сегодня ты и вправду оказался предсказуем. Оттого я чувствую себя победительницей длинного забега.

С этими словами Мила отвернулась и включила кофемашину, а Кирилл направился в душ, вновь мысленно обозвав себя самой странной в мире проституткой.

Когда он, посвежевший и заметно расслабившийся, вернулся в кабинет Милы, она не выпила и половины чашки. На ее губах играла понимающая улыбка.

– Котенок, не тушуйся. Теперь я расскажу все, что знаю. Без каких-либо условий. Ты помог мне, а я помогу тебе в вашем нелегком деле. Тем более в нем замешан кто-то из ведьм. Этот кто-то преступил важнейший закон и должен за это поплатиться.

– Разве у ведьм есть законы? – спросил Кирилл и уселся на диван, рядом с Милой.

– Не поверишь, котенок, но есть. И самый главный из них: не использовать магию для убийства. Чужая смерть очерняет наши тонкие тела, оставляет несмываемый отпечаток. Если близость с мужчиной дарит жизнь, то убийство приближает смерть, и это отражается на всех сестрах, не только на тех, кто сотворил зло. Попирающие высший порядок в конце концов падают с высоты своей гордыни и разбиваются о землю, но до этого успевают принести немало бед.

– И это говорит мне глава ведьмовского мафиозного клана.

– Разве это относится к делу? Ни разу в жизни ни я, ни мои сестры не убили ни одного существа с помощью магии. Мы не очернили ее, не использовали во вред. То, что мы делаем с помощью влияния и денег, к высшему закону не относится.

– Удобно, – усмехнулся Кирилл.

– Я бы сказала, это не более чем хитрость, – пожала плечами Мила. Так буднично, будто объясняла непонятливому ребенку очевидную истину.

– Ты сказала, что в смерти Димы и Оли виновен член Круга.

– Да, это кто-то близкий.

Мила демонстративно молчала, неотрывно глядя на Кирилла. Тот начинал терять терпение. Как будто экзамен сдавал. Мало того что допустили через постель, еще и заставили напрягать уставший мозг!

– Ты знаешь, кто это может быть? – не выдержал он.

– Конечно, нет, глупенький. Если бы знала, сообщила бы тебе без долгих прелюдий. Плату взяла бы потом. Знаешь ли, Тимур тоже крутится в твоем Круге и подвергает себя опасности. Мне бы не хотелось потерять его. Хороший мальчик, перспективный.

– Тогда откуда такая уверенность, что пособник убийцы – кто-то из своих?

– Для ритуала непрогляда требуется частица жертвы. Волосы, ногти или кровь. Подойдет и какая-то дорогая сердцу вещь. Что-то вроде кольца, которое человек носит не снимая. Или крестик, на худой конец.

Кирилл хмыкнул. Народ искренне верил, что крестик, святая вода и другие религиозные атрибуты спасут от нечистой силы. На самом же деле колдовство на них творили ничуть не реже, чем на других, нецерковных, вещах. Если в святые места нечистой силе хода не было, то, например, над крестиком или церковной свечой каждая ведьма могла поглумиться, как душе угодно.

– Две жертвы из одного Круга наталкивают на определенные соображения, – продолжила Мила. – Если Давыдов был тем еще разгульным идиотом, то Ольга – домашняя девочка, будущее российской политики.

– Пособник убийц необязательно связан с Кругом. Их могли выследить заранее, да и отрезать небольшую прядь волос не составило бы труда.

– Упрямый котенок, – усмехнулась Мила. – Дмитрий мог помешать кому угодно. Уж слишком он взбалмошным молодым человеком был. А вот Ольга занимала не столь видный пост, чтобы убирать ее из игры. Зато их смерти прекрасно пощекотали нервишки всему Кругу. Каждый теперь сосредоточен на своей безопасности, а не на общей цели. Не этого ли добивается крыса?

Кирилл угрюмо молчал. Он прекрасно понимал, что кто-нибудь обязательно попробует выступить против него и сместить с поста главы, стоит их инициативе мало-мальски выгореть. Несмотря на то что именно Кирилл создал Круг и собрал под своим крылом всех этих деточек богатых родителей, помешанных на былом величии золотых дворян, никто этого не вспомнит, когда дело запахнет славой и признанием.

Поэтому лучшим своим оружием и самой надежной подушкой безопасности Кирилл считал компромат. На каждого. Доверяй, но рукоять ножа не выпускай. Когда-то эту привычку привил ему отец, тем же методом расправлявшийся с врагами, и Кирилл вышел весьма способным учеником.

– Пока слишком мало жертв, чтобы можно было провести параллель, но на твоем месте я бы попыталась вспомнить, кто находился рядом и с Дмитрием, и с Ольгой.

Под взглядом Милы Кирилл нахмурился. Члены Круга часто пересекались между собой, и Герман в последнее время точно контактировал с обоими убитыми. Дурацкие слова Ника отложились в сознании Кирилла и всплыли именно сейчас, когда паранойя требовала отыскать подозреваемого.

Однако Кирилл никогда не относил себя к дуракам, поэтому пока отмахнулся от мимолетного подозрения. У него будет достаточно времени понаблюдать за Германом. Его уж точно не убьют следующим – защитные татуировки не позволят. Вот бы сделать такие тату всем членам Круга, но раскрывать знаки, зашифрованные в вязях на коже, не разрешалось.

– У тебя есть какие-нибудь соображения, что за ритуал, демон или колдун заставляет жертву разучиться дышать? – спросил Кирилл, отбросив воспоминание о давнишних словах Ника: «Он завидовал тебе с детства, но подчинялся, потому что ты объективно сильнее».

– Пока нет. Я не осматривала трупы. В первые пару часов после смерти я могла бы попытаться уловить остаточный шлейф чужой магии, но, увы, это время и в первом, и во втором случае уже прошло.

– Как бы ты сумела уловить магию через непрогляд?

– Не сомневайся во мне, котенок. Я успела многому научиться, пока живу на свете. Вот если кого-нибудь еще убьют, тогда зови меня, и я попробую помочь.

Внезапно в голове Кирилла будто щелкнул тумблер. Мила совсем немолода. Она начала плести свою паутину еще до краха империи, но во времена кризиса расширила и укрепила ее. Значит, должна помнить колоритных персонажей…

– Мила, ты помнишь Елену Кёлер?

– Вопрос, достойный двойной платы, – коварно усмехнулась она и нежно провела пальцем по шее Кирилла. Он остался равнодушен. После первого раза терять уже нечего. Однако Мила удивила. Она хихикнула