вглубь наших миров. Поживи там. Посмотри – как живут те, кто вашему порядку выбрал нашу свободу. – Смена образа и передо мной возникает высокая трибуна, на вершине которой – судья в красной мантии: – Решение окончательное! – В его руке возникает небольшая палочка, которой он готовится ударить в гонг: – Обжалованию не подлежит!

– Что с моим экипажем?! – Успеваю выкрикнуть за миг до того, как палочка срывается с места, и та застывает на пол пути.

– Они будут тебя ждать.

Трибуна исчезает и впереди появляется металлическая стена. Мне видна только её часть – небольшой участок, освещённый неровным синим светом – остальное скрадывает тьма, но мне это не важно. Главное – четыре саркофага с прозрачным верхом, видно хорошо. Слишком хорошо для царящего здесь сумрака – я без труда различаю Тину, Торра, Тал-ка и Виталия, лишенного своего стула. Несколько секунд и саркофаги, лежащие на земле у стены, втягиваются в её тело, пропадая из вида.

– Ты сможешь их разбудить, – Дребезжание гонга стирает картину – теперь передо мной медленно вращается, приближаясь, звезда Хаоса.

Оборот, другой – она вся ближе. Пячусь, стремясь отдалить миг соприкосновения, но проклятый символ быстрее – ещё оборот и он наваливается на меня, засасывая в кипящую внутри него тьму.

(КОНЕЦ СОХРАНЕННОГО УЧАСТКА 11 – Пространство Хаоса. Внимание! К чтению дальнейшего допускаются только прошедшие ментальную подготовку не ниже седьмого уровня. Прочим, во избежание принудительной очистки разума, дальнейшее ознакомление с записями [имя трижды вычищено] запрещено. Во имя Императора!)

Часть 2

Пространство Свободы.

Запись 80

Столичный мир Сигтар, Сегмент Справедливости, Пространство Свободы.

Сектор Отдыха.

Мягкий гонг утренней побудки заставил меня вжать голову в подушку и проворчать нечто неразборчиво-раздражённое, характерное для любого, разбуженного по сигналу, человека.

– Свобода! – Возникший над головой голос пропагандиста был так же неизбежен, как и сигнал: – Вот то благо, ради которого…

Стараясь продлить мгновения сна, засовываю голову под подушку.

– Истинно свободные люди каждый день принимают решения! – Отсечённый подушкой голос не сдавался – автоматика, уловив моё движение, врубила спрятанные под матрасом динамики и теперь меня терзали не только преувеличенно бодрые интонации, но и вибрации койки, всеми силами пытавшейся вдолбить в меня Принципы Личной Свободы.

– Да встаю я, встаю! – Отбросив и подушку, и тонкое, одно название, одеяло, усаживаюсь на койку.

– И только тонкая пелена, спасает наш мир от мрачной диктатуры, царящей по ту её сторону! Задайте себе вопрос. Ну же, свободные граждане, задайте его! Чего вы хотите – сами, своими делами каждый день определять свой путь? Или, – неуместно бодрый в такую рань, голос сделал паузу, и продолжил сухим и безжизненным тоном: – Или стать рабом жёстких правил, любое отступление от которых карается мучительной смертью?

Голос смолк – вместо него послышались удары метронома и я, поспешно – задержка, или молчание могло быть воспринято, как сомнение в принципах, выкрикнул:

– Мой выбор – Свобода! Слава Богам, защищающим меня!

Метроном стих, а на месте утреннего бодрячка возник новый собеседник.

– Гражданин, – короткая пауза и щелчок невидимых мне реле: – Инк. – Механический голос принадлежал очередному аппарату и мне не оставалось ничего иного, кроме как слушать его слова.

Щёлк.

– Служащий пятого ранга сектора селекции.

Щёлк.

– Ваша добродетель.

Щёлк.

– Двадцать четыре.

Щёлк

– Отступничество ноль.

Щёлк. Дальнейшие щелчки, я, с вашего позволения опущу.

– Утреннее усердие отмечено. Ваша добродетель повышена на один пункт. Ваша добродетель. Двадцать. Пять. Выберите завтрак. Пожалуйста. – Голос смолк и на стене напротив зажглось окошко с несколькими вариантами наборов.

Ну, наконец-то. Не глядя тычу пальцем в крайний левый – самый дешёвый, но позволяющий вполне сносно прожить до обеда. На обеде проще – там кормёжка за счёт сектора – питательная и порой, даже вкусная.

– Хороший выбор, свободный гражданин! – Подбодряет меня аппарат, когда из открывшейся под погасшим экраном дырки, мне в руки падают два тюбика.

– Ваша добродетель. Двадцать. Четыре. Приятного аппетита, гражданин. Свободного дня. – Одарив меня прощальным щелчком голос замолкает, а я, поспешно отвернув крышку серого тюбика, принимаюсь запихивать в рот питательную кашицу. О вкусе говорить не приходится – даже та гадость, чем нас потчевал Валерий и то была на порядок вкуснее. Но – деваться некуда – остальные варианты, если я хочу отсюда вырваться, мне не по карману.

А вырваться я хочу! Очень!

Тзинч! Да гореть ему в огне аутодафе вечно, пошутил на славу, запихнув меня сюда.

Столичный мир Сигтар, Сегмент Справедливости, Пространства Свободы.

Столп Свободы, Праведный маяк, Гарант Возможностей и многое другое – такое же пафосное и, увы, верное. Если иметь хороший старт.

У меня, как вы понимаете, ничего такого и близко не было, а посему запихнул он меня на самую низшую должность из возможных.

Все эти мысли проскакивают у меня в голове, пока я, открыв второй тюбик – с восстановленной водой, пытаюсь смыть изо рта привкус кашицы. Да, именно восстановленной, обогащённой минералами, ароматизаторами и чем-то еще, что мне знать не хочется. Многие знания – многие печали. Слыхали такое? Вот и не хочу отягощать себя излишней информацией.

Покончив с завтраком, поднимаюсь чтобы одеться и койка, едва моя задница покидает её не слишком мягкую поверхность, втягивается в стену. Ну да. Теперь она откроется только по окончанию смены. Свобода же! Не хочешь работать – можешь совершенно свободно валяться на полу. Кто же заставит свободного гражданина из-под палки работать?!

А работа мне нужна.

Не столько из-за трёх добродетелей в день, сколько потому, что там, на своём рабочем месте, я почти каждый день узнаю что-то новое об этом, кхм, «Свободном», мире. Увы, но это определение ко мне ни относится никаким боком – всё, что я сейчас могу, так терпеливо тянуть лямку, поджидая подходящего случая, чтобы законно свалить из столицы.

Второй сигнал гонга. Пора одеваться и покидать капсулу – работа ждёт.

Натягиваю красные трусы, красную майку, за ними следуют носки, широкие брюки и куртка – всё красного цвета.

Завершает мой наряд круглая шапочка. Спереди на ней видна цифра пять чёрного цвета, а с сзади прикрывая затылок и верх плеч, свешивается широкий хвост с двумя дырками. Переверни её задом наперёд, и они окажутся точно перед глазами.

Удобно, если ты палач. А именно им я и стал – спасибо Тзинчу.

Запись 81

Сектор Свободного труда.

Дорога до рабочего места была недолгой – выбраться по лесенке из капсулы, пройти по узкому – двоим разойтись тесно коридорчику, спуститься по широкой лестнице на общий уровень и по нему прямо. Шагов триста. Там, дробя поток спешащих на службу людей, стоял частокол турникетов.

Подойти, положить ладони на подсвеченные синим круги, посмотреть на затемнённую пластину, дождаться щелчка распахивающихся створок – и готово! Допуск к новым трудовым свершениям – получен.

Распавшийся на узкие ручейки поток втягивался в лифты, возносившие, в своём большинстве, наверх. Но мне, и таких было меньшинство, нужно было вниз. Что поделать – чем меньше твой ранг, тем ниже рабочее место. В прямом смысле.

Ниже меня располагался лишь отдел сортировки, но работавших там девчат подобное состояние дел совсем не смущало. Для них, набранных по жребию с окраинных планет сегмента сам факт пребывания в Столичном Мире был гигантским шагом вперёд, позволявшим им слать домой полные пафоса сообщения с фотографиями своих милых мордашек на фоне различных столичных достопримечательностей. Угу – на зависть оставшихся там, в провинции бывших ухажёров и подруг. Последние тоже относились к категории «бывшие», попав туда стоило лишь заветному жребию оказаться в руках счастливицы.

Дорогу мне уступали. Не то, чтобы из уважения, нет. Людьми двигал страх – тот самый, животный и иррациональный, преодолеть который можно только напрягая волю и переступая через себя. Как если вы боитесь пауков – ну что вам сделает крошечная козявочка, спустившаяся сверху на паутинке? Да она, при всём желании, даже не поцарапает вас, но вы, с дрожью отвращения, проложите массу усилий, чтобы покарать гнусное насекомое.

Вот так же было и со мной – от меня отводили взгляд, сторонились, но, в то же время, стремились, как бы невзначай, прикоснуться, надеясь, что такое касание позволит им сбросить часть своей неудачи на меня. Что поделать –