и подумал, что должен сказать это прямо сейчас. Что я люблю тебя. И Марту. И даже этого маленького незнакомца, – я осторожно касаюсь ее живота. – И да, я даже люблю твою тетю Розу, хотя, честно говоря, видеть ее раз в неделю было бы вполне достаточно…

София смеется, и ее смех звучит как маленькие серебряные колокольчики на ветру.

– Ты невыносим, – говорит она, прижимаясь ко мне. – И я тоже тебя люблю. Но если ты не поможешь мне с этими шарами, боюсь, моя любовь пошатнется!

Осторожно обнимаю, под моими пальцами теплая кожа, под ладонями бьются сразу два сердца. Мое настоящее и мое будущее, воплощенные в этой невероятной женщине.

Из дома доносится очередная тирада тети Розы о «глупых здоровых мужчинах, которые только и могут, что обниматься, когда всю работу делают женщины». Мы с Софией переглядываемся и смеемся.

А потом я целую ее. Медленно, нежно, вкладывая в этот поцелуй все, что не могу выразить словами. Всю благодарность за новую жизнь, которую она мне подарила.

За возможность начать все с чистого листа. За шанс стать не Шульцем-младшим, а просто Арнольдом – человеком, у которого есть семья, будущее и надежда.

На подъездной дорожке появляется машина, Марта возвращается от матери. И я знаю, что, какие бы трудности ни ждали нас впереди: проблемы с бизнесом, усталость от учебы, бессонные ночи с младенцем, забота о Виктории, привыкание к новой жизни – мы справимся.

Все вместе.

Потому что мы семья. Настоящая семья.

Эпилог

Теплая вода обволакивает тело, даря блаженное ощущение невесомости. Закрываю глаза, наслаждаясь редкими минутами тишины и одиночества. Анюта наконец уснула после долгой борьбы со сном, Марта на своих танцевальных занятиях, а Арнольд должен вернуться только вечером.

Сегодня ровно год, как мы стали мужем и женой. Тихая церемония в кругу самых близких, без пышности и лишнего шума. Именно такой свадьбы мы оба и хотели – простой, искренней, настоящей. Без фальши, без показухи, без призраков прошлого.

Я до сих пор улыбаюсь, вспоминая, как Марта, наша маленькая подружка невесты, рассыпала лепестки роз и случайно чихнула прямо во время обмена кольцами, разрядив торжественную атмосферу.

Год…

Всего год, а кажется, что прошла целая вечность. Словно та жизнь – до Арнольда, до Анюты, до этого дома и этой новой версии меня, была в другой реальности, в параллельной вселенной, существование которой я теперь могу доказать только фотографиями в памяти телефона.

Дверь ванной комнаты открывается так неожиданно, что я вздрагиваю, расплескивая воду.

– Арни! – выдыхаю, увидев его силуэт в дверном проеме. – Я думала, ты вернешься только вечером!

Он улыбается – той особенной улыбкой, от которой внутри все переворачивается даже спустя столько времени.

– Я скучал по тебе, – просто говорит, закрывая дверь и опускаясь на край ванны. – И подумал, что сегодня особенный день, решил сбежать с лекций.

Его взгляд скользит по моему телу, едва прикрытому пеной, и в нем загорается знакомый голодный огонь. Чувствую, как мурашки бегут по коже, несмотря на горячую воду.

– А как же твой доклад по международному праву? – спрашиваю, стараясь говорить строго, но не могу сдержать улыбку. – Тот самый, над которым ты корпел всю ночь?

– К черту доклад, – отвечает мой муж, наклоняясь ближе. – У меня есть дела поважнее доклада.

Его рука скользит в воду, находит мое колено, поднимается выше, посылая по телу электрические импульсы. Я вздыхаю, ощущая, как внутри нарастает сладкое напряжение.

– Аня спит, – шепчу, когда он целует меня в шею. – Но она может проснуться в любую минуту… м-м-м…

– Значит, нужно успеть, – шепчет в ответ, и от хриплого голоса внутри все сжимается.

Он не дает мне времени на раздумья – одним движением стягивает с себя футболку, потом джинсы и через мгновение уже лежит рядом со мной в ванне, расплескивая воду на мраморный пол. Я смеюсь, но смех быстро превращается в стон, когда его руки накрывают грудь, сжимая соски.

– Арни… – выдыхаю, обнимая его и притягивая ближе. – Мы же испортим ванну…

– Я куплю новую, – отвечает, и мы оба знаем, что это шутка – в этом доме каждый гвоздь, каждая деталь подобраны с любовью и заботой, и ни один из нас не хочет ничего менять.

Дальше слова становятся не нужны. Только прикосновения, только жар тел, только горячее дыхание и влажная кожа. Я переворачиваюсь, опираюсь на грудь Арни, оседаю на его возбужденный и твердый член.

Мы занимаемся любовью быстро, почти отчаянно, словно два подростка, боящихся, что их застанут родители. И в этой спешке, в этом запретном плоде есть что-то невероятно возбуждающее, что-то, от чего кружится голова и перехватывает дыхание.

Он держит меня за бедра, направляя, я цепляюсь за его плечи, чувствуя, как каждое движение приближает меня к краю. Он такой огромный, горячий внутри меня, а я теку, кожа горит, воздуха не хватает.

Проходит всего несколько минут, а я уже кончаю, волна удовольствия накрывает с головой, впиваюсь зубами в его плечо, чтобы не закричать и не разбудить дочь. Арнольд следует за мной через несколько движений, его тело напрягается, дыхание сбивается, и он шепчет мое имя снова и снова, как молитву, как заклинание.

– Софи… Софи…

Мы замираем, тяжело дыша, вода вокруг нас остывает, но мне все равно жарко. Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как колотится его сердце.

– Кажется, мы снова забыли про презервативы, – говорю, когда ко мне возвращается способность говорить.

Арнольд смотрит на меня с озорной улыбкой:

– Может, Анюте нужен братик?

Я легонько бью его по плечу:

– Дай мне хотя бы передохнуть! Анюте всего шесть месяцев.

Он целует меня – нежно, почти невесомо.

– Я шучу, – говорит, но по его глазам я вижу, что это не совсем так. – Хотя мне нравится идея большой семьи. Помнишь тот рисунок Марты? Где мы все вместе у большого дома?

Я помню. Этот рисунок теперь висит в рамке на стене в детской – напоминание о том, что иногда мечты сбываются, даже если кажутся невозможными.

– Дай мне год, – говорю, гладя его мокрые волосы. – Год, чтобы насладиться Анютой, прийти в форму.

Арни улыбается, и от этой улыбки сердце сжимается от нежности.

– Я могу подождать. У нас впереди вся жизнь.

Мы выбираемся из ванны, заворачиваемся в огромные мягкие полотенца. Арнольд притягивает меня к себе, и мы снова целуемся – медленно, глубоко, со вкусом, без спешки. Я чувствую, что он снова возбужден, и это удивляет и радует меня одновременно.

– Снова? – шепчу я, не скрывая удивления.

– Это же