– Но отпусти, как только поднимется солнце.

Пальцы Паллен сжались вокруг моих.

– Не обмани меня, не заставляй стать твоей навеки.

Я снова задрожала.

– Не обмани меня, не заставляй стать твоей навеки.

– Я всего лишь гость, суть смертная.

– Я всего лишь гость, суть смертная.

Паллен опустила руки и подождала, пока я сделаю то же самое и открою глаза.

Ресницы склеивались от пепла.

– Теперь ты защищена – насколько это в моих силах, – Паллен осмотрела рисунки на моем теле и приказала: – Не одевайся. Не касайся кожи, чтобы не смазать метки.

Я должна пройти по деревне голышом?

Что, если Актор отыщет меня такую, нагую и беззащитную?

Я содрогнулась от воспоминаний о прошлой ночи – как он пытался раздвинуть мне ноги, как душил. Я не помнила своего прошлого, но это… это забыть не могла.

Паллен цокнула языком.

– Никто не посмеет коснуться тебя, пока на тебе метки огня, – она подошла поближе и произнесла – так, чтобы ее услышала только я: – К тому же тебе стоит бояться не за эту свою жизнь, дитя.

Она сделала шаг назад и повысила голос:

– А теперь уходи. Возвращайся к чтецу огня. Сумерки почти наступили. Солин и пламя тебя ждут.

Солнце уже коснулось горизонта, когда я ступила на землю деревни Нил.

Ния и Гият шли по обе стороны от меня. Син, быстрая и ловкая, кралась по пятам. Гият несла мои новые одеяния, а Ния изредка кидала на меня взгляды – на глазах ее выступили слезы. Она боялась за меня. Она радовалась за меня.

Мне хотелось взять ее за руку и пообещать, что все будет хорошо. Отвести ее тревоги… но в кожу мою впивался пепел, нагревая кости своим вечным теплом, смешиваясь с кровью своими кружками, и точками, и всеми остальными узорами. Я не могла и рта раскрыть.

Горло сдавило от страха.

Я лишь хочу, чтобы все поскорее закончилось.

Мы вышли из высокой травы и направились к центральному костру. Из своего лупика показались Трал и Типту: глаза их неотрывно следили за мной, губы сжались. Актора и Кивву я не увидела, но все остальные члены клана медленно собирались у огня. Они приближались, обступали меня, а я держала голову поднятой и боролась с желанием сбежать.

Над деревней повисла тишина.

Никто не ел. Не передавал друг дружке вино и сладко пахнущую трубку. Никто не пел и не бил в барабаны.

Я остановилась и принялась ждать.

Я не знала, где именно мы с Солином войдем в транс. Не знала, чего от меня ждут. Сердце пропустило удар. Символы на моем теле оставались все такими же липкими и горячими.

Солин говорил с вождем и властительницей так долго, что у меня перехватило дыхание, и в животе заурчало. С каждым проходящим мгновением солнце опускалось все ниже. Небо темнело – не только от сумрака, но и от надвигающегося дождя. Темно-синие облака, которые я видела вдалеке, медленно приближались, нависнув над нашими головами в обещании шторма.

Костер в центре зашипел: в него упала капля дождя и тут же рассыпалась паром.

Солин вдруг поймал мой взгляд – я не смогла его прочесть. Он смотрел на меня будто бы свысока. Трал выступил вперед и поднял руки к темнеющим от бури небесам и быстро заходящему солнцу. Вождь посмотрел в глаза каждому члену племени, задерживаясь на людях постарше, смягчаясь на детях.

Голос его загремел над деревней.

– Уже почти сумерки. Когда с солнцем умрет еще один прошедший день и сгустятся тени, начнется ритуал, – он сощурился, посмотрел на свою семью, и тон его стал важнее и тише. – Вы должны защитить чтеца огня, когда он отправится в путешествие с нашей безымянной гостьей. Вы будете молчать, чтобы духи вас не увидели. Вы будете следить за ними, когда они отправятся на другой план мира… и вернутся сюда с ответами. Вы это сделаете? Позаботитесь о нашем чтеце огне и избранной девушке?

По толпе прокатились шепотки.

– Клянемся честью племени Нил, – все люди клана прижали руки к сердцам и склонили свои разноцветные головы.

По спине пробежалась дрожь – как я была им благодарна! Я похолодела от страха, но люди вокруг меня словно бы отогрели.

Несмотря на то, что совершили Актор и Кивва… Нил были хорошими людьми. Заботливыми и замечательными. И я так хотела стать одной из них! Встать в их ряды для того, чтобы завтра отправиться за волками и попросить за незнакомца. Как член племени я могла бы обратиться к лекарям – и те бы его вылечили. Я могла бы подарить ему то же, что подарили мне Нил.

Семью.

Типту глянула на Солина – в ее мудрых глазах плескалось беспокойство. Она не держала на руках Бона… интересно, где он? Оставили на ночь в лупике, чтобы ребенок не мешал своими криками?

Солин сделал шаг вперед, и над деревней повисла тишина.

Небо горело остатками красного золота: надвигающаяся буря разделила солнце надвое. Фиолетовые осколки ударили по набухшим от дождя облакам. Рубиновые тени окрасили мир в ослепляющий розовый цвет.

За все то время, что я скиталась в одиночестве, я не видела такой красивый закат. Солнце, казалось, тянулось ко мне своими лучами, касалось изукрашенного пеплом тела.

Тепло его смешивалось с жаром, который уже тлел в моих костях.

Солнце чмокнуло меня в макушку, и я охнула: кровь моя вдруг запела золотою песней. Словно камушек, брошенный в озеро… что-то умоляло меня вспомнить. Что-то белое, жаркое и бесконечное.

Я тяжело задышала и всем сердцем попыталась вспомнить…

…но не смогла.

Что бы я ни слышала… песня эта замолкла, когда солнце опустилось за горизонт, выбросило вниз остатки своего света… а потом фиолетовая тьма заполнилась серым.

– Пора, – произнес Солин, развеяв охватившее деревню напряжение. – Никто не должен нас тревожить. Что бы вы ни услышали.

На нетвердых ногах чтец огня отпрянул от вождя и его жены, босиком подошел прямо ко мне, схватил изукрашенное запястье своей покрытой пеплом рукой и молча завел меня в свой лупик.

Глава 18

Незнакомец

Я умирал, и меня окружал вой.

Я лежал в реке волчьих слез, несся по самой сути жизни, качался в водопаде их плача, а потом полетел в холодную, пустую темноту.

Смерть встречала меня.

Холодная, пустая темнота поднялась, чтобы поприветствовать меня. Обняла своими маслянистыми руками, потащила прочь от воя и плача – глубже, глубже, еще глубже, пока мое смертное тепло и стук моего сердца не заменили