Торопливо обогнув береговую линию, я увидел еще один склон, и бешено колотящееся сердце пропустило удар.

Там, уцепившись за хлипкий ствол небольшого дерева, моя Певчая птичка, перепачканная грязью, дикая и свирепая, остановилась у скалистого уступа. Глаза, подобные глубочайшему морю, на бесконечный вздох встретились с моими.

Позабыв о мучительной агонии, я бросился бежать по берегу.

– Эрик! – Ее надрывный крик, преисполненный долгожданным облегчением, пронзил до костей.

Ливия, опираясь на углубления в почве, чтобы спуститься к берегу, прыгнула с края, не дожидаясь, пока ее ноги спокойно встретятся с галькой. Она споткнулась, но тут же встала. Двадцать шагов, десять. Невыносимое расстояние было преодолено, и мои руки крепко сжали мою королеву в объятиях. Ее тело прильнуло к моему, словно наши тела и души жаждали слиться в единое целое.

– Боги, – судорожно вздохнув, произнес я, убирая с ее лица длинные волосы.

Руки Ливии прошлись по моим плечам, спине, груди, словно она сомневалась, не является ли происходящее каким-то до ужаса чудесным сном. Я отстранился, чтобы прижаться лбом к ее лбу и вдоволь надышаться ею.

Мои ладони обхватили ее лицо, по которому текли крупные слезы. Глаза горели от едкого дыма, не давая четко рассмотреть столь любимые черты.

– Привет, любовь моя. – Голос надломился, став сухим и прерывистым. Прижавшись губами к ее голове, я прошептал: – Я же обещал, что приду за тобой.

– Эрик. – Мое имя скользнуло по ее устам как хрупкая надежда – та, что может рассыпаться от одного неосторожного прикосновения.

Большим пальцем я прочертил по безупречному изгибу ее нижней губы. Мне требовалось почувствовать ее вкус, хотелось оставить дюжину следов, чтобы ни одна земля, ни одно королевство, ни один глаз не усомнился в том, чье сердце она завоевала.

Залп огненных стволов привел меня в чувство. С судна раз за разом выстреливали вспышки яркого света, нацеленные на нашу бухту. Необузданный рев ярости столкнулся с бушующим рокотом Вечного корабля. В царившей вокруг суматохе потонули раздававшиеся глухо крики и команды. Приближались вооруженные клинками воины – наши враги.

Я отстегнул саблю и потянулся к кинжалу, но Ливия коснулась моей руки.

– У меня есть один.

Она вытащила из травяных ножен, обвивавших ее бедро, изящный кинжал. На моих губах промелькнула довольная ухмылка, и мы двинулись к изгибу берега. Как только покинем эту проклятую землю, я наброшусь на свою одичавшую королеву.

Мои пальцы вцепились в ее ладонь, и, возможно, стоило ослабить хватку, но Ливия не жаловалась и держалась рядом. На берегу прогремел еще один мощный взрыв. Раскаленный пепельный камень, выгнувшись дугой в темноте, казалось, раскололся о невидимую стену и исчез в мелководье.

Еще немного. Защитные барьеры под нашим ожесточенным натиском рушились.

– Фион все еще возводит барьеры? – спросил я. Убийство ведьмы ослабит ее затянувшиеся чары, принесет пользу Тэвишу и увеличит его собственные способности.

– Не знаю. Я заманила ее в ловушку.

– Где?

– Хаос перекрыл ей путь стеной. – Ливия указала на изгиб берега.

Вдалеке виднелась темная преграда из переплетенных корней, сучьев деревьев и лоз.

Обхватив шею Ливии, я приблизил ее губы к своим.

– Ты, Певчая птичка, злейшая из врагов.

Внезапно земля содрогнулась. Ливия резко вдохнула, и ее губы дрогнули в слабой улыбке, словно она догадалась, лишь бросив короткий взгляд на море. Если магия хаоса Валена приводила в движение почву этого острова, то Тэвиш мог сокрушать чары.

– Пора идти, любовь моя. – Я быстро переплел наши пальцы.

– Ей нельзя уходить.

Я развернулся, положив одну руку на талию Ливии, и толкнул ее за себя. Лучники нацелились грозными стрелами в наши сердца и, не сводя глаз, смотрели на меня. В центре собравшихся стояла девушка, одетая в строгое платье цвета черного дерева. Глаза ее казались пугающе тусклыми, как угасающая звезда. Такие потерянные и пустые.

– Скади, – раздался теплый шепот Ливии, прижавшейся к моей шее. – Что они сделали с тобой?

Я направил острие клинка на незнакомку.

– Понадобится больше, чем несколько стрел, чтобы остановить нас.

– Стрелы вас не остановят. – Девушка соединила пальцы, пристально вглядываясь в меня, словно могла проникнуть в душу. – Я уже доказала ей, что остров не отпустит ее.

Глаза Ливии стали влажными от подступивших слез.

– Это правда. Я не могу уйти. Я… я пыталась. – Она начала дышать резкими, судорожными вздохами.

– Певчая птичка, послушай меня. – Стоило мне шевельнуться, как лучники натянули застонавшую тетиву, приготовившись к стрельбе. Я не удостоил их угрозы вниманием и зажал лицо Ливии в ладонях. – Мы найдем способ.

– Иди. – Ливия прижалась к моей груди. – Ты должен уйти, Эрик. Они убьют тебя.

Мои губы скривились от нахлынувшего гнева. Я запустил руку в длинные волосы, прижимая ее к своему телу. – Я не оставлю тебя. Никогда больше не проси меня о чем-то подобном.

– Я не желаю, чтобы на Наттхавэне проливалась кровь. – Незнакомка обернулась на раздающиеся с корабля взрывы. – Мы погрузимся в туман.

– Скади! – вскричала Ливия. – Пожалуйста. Помоги нам, и я клянусь, что помогу тебе.

Казалось, этой девушке вообще не требовалась помощь. Горящие жестокостью глаза впивались в нас, а голова склонилась набок, едва она перевела взгляд на Ливию.

– У меня нет времени помогать тебе, когда вместо этого я должна спасать свои земли.

– Нет, – возразила Ливия, качая головой. – Это не ты. Не этого ты хотела! Боги, Скади, очнись. Что они с тобой сделали?

Ответа мы не дождались, лишь увидели странные переливающиеся ленты мрака вокруг ее рук.

Неестественно яростный ветер трепал кроны деревьев, заставляя каждую ветку, каждый ствол поддаваться его неистовому порыву. Я напрягся, сопротивляясь шквалу и прижимая голову Ливии к своему телу. Галька под ногами скользила и ударялась о более крупные камни, перекатываясь к середине острова, к растущим в глубине деревьям. Морские брызги кололи лицо, тысячей иголок вонзаясь в кожу.

– Нет! – закричала Ливия. – Остров, он может исчезнуть, если ему угрожает опасность.

– Тогда мы уходим сейчас.

Она вновь потянула меня за запястье.

– Я уже чувствую это, оно удерживает меня здесь.

– Бладсингер! – Ларссон, задев плечом девушку с опустошенным взглядом, ступил вперед, борясь с силой острова.

На поверхность вырвался уже хорошо знакомый гнев, словно давнишний друг, с которым я всегда был неразлучен, дремлющий и податливый, заточенный в испепеленных уголках моей души. Ларссон пошатнулся. Темные волосы разметались по его лицу, на которое я взглянул уже иначе, – в нем читались явные отпечатки моего отца и меня самого.

Так и распирало от желания вырвать его голову вместе с позвоночником.

– Заберешь ее, и она отправится в Иной мир, – прорычал Ларссон. – Останешься, я подарю тебе быструю и безболезненную смерть.