привезти лекарства, бинты… в общем, чтобы он на этой же машине уехал в больницу! Попроси её. Его больше никто не уговорит…

– Я поняла, – согласилась девушка. – Она придёт завтра днём, и я ей скажу… Ты, главное, себя береги.

– Берегу, не беспокойся, – заверил её Марат.

– В Москву не звонил? – спросила Соня.

– Звонил. Вчера с папой разговаривал…

– А… ребятам? Не звонил?

– Нет! – ответил Марат. – Что-то как-то… руки не доходят…

– Ну ладно! – не стала давить на больное девушка. – Марат!

– А?

– Я тебя люблю! – выдохнула она.

– Я тебя тоже… – немного грустно произнёс Марат, – и… я никак не мог что-то тебе сказать… ты прости меня… если сможешь, конечно.

– За что? – удивилась Соня и шутливо добавила, изображая подозрение: – Ты что, изменил мне?

– Ага! – усмехнулся парень. – С азербайджанским генералом! С кем тут изменять?

– Значит, если бы было с кем, то изменил бы? – возмутилась она.

– Если бы было с кем, то ты, наверное, была бы тут со мной, и тут не было бы войны!

– Ну да, тоже верно, – согласилась Соня. – Тогда за что прощать?

– За всё… – он замялся, – за то, что привёз тебя сюда и заставил это всё пережить… и… ещё неизвестно, чем это всё закончится…

– Так! – решительно перебила его девушка. – Замолчи! Какого чёрта ты сейчас извиняешься? Признавайся, ты ранен? Тебе что-то угрожает?

– Ну… как бы… я на войне вообще-то… – усмехнулся он.

– Мне плевать, где ты! – твёрдым и уверенным голосом заявила Соня. – Для меня главное, чтобы ты мне не изменял! И чтобы ты вернулся ко мне целый и невредимый. Тогда и извинишься. А всё остальное меня не интересует! Я всегда буду там, где будешь ты, и так будет всегда. Понял?

– Да, хозяйка! – улыбнулся Марат.

– Вот и отлично! А теперь иди и делай своё дело аккуратно! Помни, что, если ты… если… если ты заставишь меня нервничать и плакать, тогда тебе извинения уже не помогут.

– Я понял, понял… – засмеялся Марат.

– Вот и молодец! Ты должен себя беречь для меня… и для наших будущих детей!

– Всё исполню, моя принцесса… – кивнул Марат.

– Всё, пока! Я пошла, завтра созвонимся.

– Пока… любимая!

Марат отключил телефон и понял, что у него из глаз катятся слёзы. Ему стало даже стыдно от того, что он, продолжая улыбаться, почему-то плакал. Это было необъяснимое чувство. Соня поселила в нём любовь и умела вызвать смех и слёзы одновременно. Теперь же Марат не мог себе объяснить ничего. Почему он плачет? Неужели от этого предчувствия? Это предчувствие смерти у него давно прошло. Он теперь на войне и смерть тут повсюду… Но Соня! Неужели он, Марат Есаян, всё-таки останется жив и сможет жить с ней? Как они будут жить? Где? Но воображение не срабатывало. Оно молчало… Перед глазами была только война, а потом тьма…

4.11

Эльчин не поехал в Дубаи с братьями. Он всеми возможными отговорками всё-таки отбился от предложения отца, настаивавшего на своём. Конечно, обижать родителя не хотелось, но Эльчин был не согласен с мнением отца.

Прошло больше недели с момента последнего разговора с Анзором и Альбертом. Марат так и не позвонил Эльчину, и парень решился на отчаянный шаг.

Был вторник, 27 октября. Эльчин с 16 часов дня сидел в своей машине возле подъезда, где жил Марат. Он знал, что его отец приходит домой примерно с 18 до 19 часов, и ожидал его.

Часы ожидания Эльчин заполнил просмотром новостей в Интернете.

Днём ранее в Карабахе уже в третий раз было объявлено перемирие, которое вновь продлилось считаные часы. Обе стороны обвиняли друг друга в нарушении перемирия. Найти правду и что-то кому-то доказывать было бесполезно. Война не прекращалась, каждый день умирали люди и разрушались дома.

Около 18:30 Эльчин увидел, как к подъезду медленно шёл мужчина в сером плаще с портфелем в руках. Это был Ашот Есаян, отец Марата, профессор политологии и преподаватель в университете. Глаза его смотрели перед собой, и он медленно двигался вперёд, погружённый в свои мысли.

Эльчин быстро вышел из машины, щёлкнул кнопку сигнализации и подбежал к мужчине, стоящему прямо возле дверей подъезда.

– Дядя Ашот, здравствуйте, – вежливо поприветствовал его Эльчин.

– Элик? – немного удивившись, спросил Ашот. – Привет! Ты какими судьбами тут?

– Я… я с вами… поговорить хотел… – запинаясь, пробормотал парень.

– Конечно, сынок, пойдём, зайдём домой, – пригласил его мужчина, дружелюбно улыбнувшись.

Эльчин не отказался, они поднялись в квартиру. Дома никого не было, Ашот с гостем зашли на кухню, и хозяин дома предложил парню кофе. Эльчин согласился и присел за стол.

– Кошмар, что творится в мире, – философствовал Ашот, заваривая кофе, – этот коронавирус просто уносит людей, не щадя никого… Такого я на своём веку не помню ещё…

Эльчин ничего не ответил, просто молча кивнул, продолжая тихо сидеть. Он знал, что Ашот понимал, с каким вопросом он пришёл к нему, и в данный момент просто поддерживал беседу и пытался создать комфортную, дружелюбную атмосферу для гостя.

Когда кофе был готов, Ашот поставил чашки Эльчину и себе, затем сел напротив парня и, посмотрев на него своим умным и печальным взглядом уставших глаз, спросил:

– Что тебя привело ко мне, дорогой? Рассказывай, что хотел спросить?

Эльчин долго отрабатывал свои слова, но в один миг как-то всё забыл и неуверенно начал:

– Я… дядя Ашот… я просто спросить хотел у вас… Марат… как он? Просто… я не знаю ничего…

Эльчин замолчал. Ашот отпил кофе и, ничего не говоря, достал пачку армянских сигарет и, закурив, наконец нарушил молчание:

– Эльчин! Сынок! Сейчас очень тяжёлое время и… Я вижу, что ты не можешь понять, почему он не звонит тебе, верно?

– Д-да… – кивнул Эльчин. – Я же… я ничего не говорил ему плохого никогда… Вы же знаете… мне вообще нет дела до этой войны… А он… он обиделся на меня за что-то? Ведь так?

Ашот пристально посмотрел на парня. Эльчину показалось, будто армянин читает его мысли.

– Он как раз не обиделся… Я не знаю точно, что у него в голове сейчас происходит, на эту тему я с ним не беседовал, но я попробую угадать! Ты умный парень, думаю, ты поймёшь… – Ашот отпил кофе и мягким голосом преподавателя начал: – Вы стали друзьями по обстоятельствам. Как это часто бывает у студентов, кавказцы, близкие друг другу по духу, воспитанию и традициям, тянутся друг к другу. Ваша жизнь, она проходила в некоем вакууме, который вам казался целой Вселенной. На самом же деле вы всего лишь дети, которые