— развёл тот руками. — Я вам не обязан отвечать. Фирмы нет. Я что, помню объекты? У меня их миллион был.

— Не обязаны, — согласился Александр Николаевич. — Отвечать не обязаны. Но только я бы на вашем месте ответил. Потому что в этом случае мы просто поговорим, узнаем, что нам надо, и уйдём. А если то, что нам надо, мы не узнаем, то вы уйдёте с нами. И все ваши подагры, язвы, хеликобактеры, гипертонии и артриты имеют шанс очень сильно обостриться в ближайшие несколько дней, потому что условия вашего проживания могут ощтимо ухудшиться по сравнению с текущими. Вы улавливаете ход моей мысли?

— Да что вам надо-то? — чуть истерично воскликнул Ханин.

— Я вам уже сказал. Мне нужен список объектов, которые обслуживал «Биовет-М» в Верхотомском районе…

Ханин поджал губы и в толстые очки уставился на Чердынцева.

— Вы поняли, то, что я сказал? — через несколько секунд спросил Чердынцев.

— Поняли! — недовольно воскликнул Ханин. — Присядьте, не стойте над душой. Сейчас распечатаю. Управление ими отошло к районной администрации.

Он нацепил очки с толстыми линзами, повернулся к компьютеру и медленно, внимательно глядя на кнопки клавиатуры, напечатал несколько слов. Долго водил глазами по экрану, облизывая толстые губы и утирая тыльной стороной ладони лоб. Наконец потыкав куда надо, включил печать. Принтер загудел и выдал одну страницу.

— Вот, — сказал Ханин и, пожав плечами, передал список Чердынцеву.

Тот пробежал его глазами и передал мне. В списке было семь объектов.

— Семь объектов? — удивлённо воскликнул я и посмотрел на Ханина.

Он быстро глянул на меня и ничего не ответил. Какой-то мальчишка его совершенно не волновал.

— Валерий Олегович, — нахмурился я, — вы хотите сказать, что это все объекты, которые обслуживал «Биовет-М»? Это даже не смешно.

— Да, — ответил он. — Это официальный список. Я ж не из головы его написал. Просто распечатал из базы. Все действующие объекты указаны в этом списке.

Сказал — и осёкся, поймав мой взгляд. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Он несколько раз хлопнул глазами, казавшимися большими и доверчивыми за толстыми стёклами.

— Действующие, — повторил я.

Он не отреагировал.

— Действующие объекты, — сказал я чуть громче.

— Да, — ответил он, понимая, что прокололся.

— Ну так распечатайте нам ещё список тех, которые уже не действуют. Полный список объектов «Биовета». Полный, Валерий Олегович.

Он посмотрел на Чердынцева и тот с раздражением скомандовал:

— Давайте! Чего вы ждёте? Вам же сказали.

Я подошёл к Ханину и встал за его спиной так, чтобы видеть, что он делает. Тот снова повернулся к монитору и задал критерии поиска с 2005 года по наше время. Через минуту подал новый список.

Я взял его и внимательно прочитал название каждой площадки, каждого скотомогильника.

— Это всё? — спросил я и посмотрел на него.

— Да, — ответил он и снова пожал плечами.

Я передал лист Чердынцеву.

— Ещё какие-то есть вопросы? — спросил Ханин, и я почувствовал, что он испытал облегчение.

Вроде как понял, что отделался лёгким испугом.

Я протянув руку ко второму списку и ещё раз просмотрел внимательно, положил на стол и чуть наклонившись над сидящим Ханиным тихонько спросил:

— А Волобоевский?

— Что⁈

Он вздрогнул. Лицо моё оказалось очень близко к его лицу. Я заметил, как зрачки его расширились, а уголки рта опустились вниз.

— Волобоевский скотомогильник, — сказал я. — Самая большая и удалённая площадка «Биовета». Почему его нет в списке?

— Так его закрыли… — чуть более резко, чуть более громко, чем нужно, ответил Ханин, — ещё в девяностых. До отсидки.

— Почему закрыли? — поднял я брови.

— Не соответствовал санитарным нормам, а потом вообще закон новый вышел…

— То есть… никто не проверял его прежде чем закрыть, так что ли?

— Проверяли, — испуганно и поспешно ответил он. — Там ведь ещё с пятидесятых лет были захоронения. Начали проверять и нашли язву сибирскую…

— Проскочил, значит, да? Ну ты хитровыделанный, Ханин. Козлище лохматое!

— Что? — выпучил он глаза.

— Знаю я, кого ты там припрятал в девяносто четвёртом.

Он изумлённо открыл рот. Я ведь тогда не был уверен, где именно он трупы прячет. Но шли мы за ним по пятам буквально. По пятам. Ну, а сейчас стало понятно. Волобоево. Вот же падла, прикрыл его, как жареным запахло. Ясно, кто ему помог тогда. Никитос, падла…

— Что там сейчас? — кивнул я.

— Я-то откуда знаю? — буркнул он, достал из кармана скомканный носовой платок и вытер лоб.

— Что с ним сейчас? — рявкнул я, и Ханин отшатнулся.

— Стоит… законсервированный в зоне старых скотомогильников… Я говорю, там нашли сибирскую язву. И туда, как закрыли вход, так с тех пор никто и не ходил, насколько мне известно. Вот эти законсервированные из списка поддерживаются, а тот — нет, вообще средства не выделяются. Просто стоит в закрытой зоне. Но он там не один, ещё есть несколько таких скотомогильников.

— Поехали, — сказал я Чердынцеву. — В Волобоево. Посмотрим.

— Да говорю же, — испуганно воскликнул Ханин и снова вытер пот, — вы туда даже не попадёте. Там ограждение. Туда попасть просто так нельзя. Это санитарная зона.

— Собирайся, — сказал ему я.

— Что?

— Собирайся, — зарычал я ему в самое ухо. — Ты нас туда и проведёшь. Недокрутили тебя в своё время. Жалко. Ты бы вышку схлопотал ещё до моратория, сука толстомордая. Жалко, бляха. Никитос, ясно дело, тебя вытащил. Вставай, боров! Никитос больше не поможет.

— Я… я не могу, — замотал он головой.

— Можешь, — кивнул я. — Пора навестить тех, кого ты там упокоил.

— Быстро! Встать! — рявкнул Чердынцев. — Телефон сюда! Руки!

— Не надо, — чуть мотнул я головой. — Наручники не надо, не будем привлекать лишнее внимание. В машине пристегнем.

Ханин ещё попытался выскользнуть, ссылаясь на работу, но Чердынцев вцепился в него как бульдог, так что уже через пару минут мы втроём сидели в чёрном «Крузаке» и ехали по направлению к Осиновке. Кутя на «Ларгусе» ехал за нами.

Не доезжая Осиновки, мы свернули налево и с полчаса ехали по накатанному снегу до Волобоево, затем, проскочив деревню, свернули на просёлок и, проехав ещё минут