Велес отдал ей Поляну. Но тогда там не было смерти. Не было гнили.

Там цвела жизнь.

Буйная. Трава пробивала землю, белые, красные, жёлтые и синие бутоны раскрывали лепестки, мгновенно высыхали и осыпались, а на их месте тут же вырастали новые. Пчелы вымазывались в желтой пыльце.

Ян видел ее юной девой, бегущей по Лесу. Босая, подол рубахи темен от росы. Волосы распущены, путаются в ветвях, оставляя на сучках рыжие волоски. Ее смех заставлял почки лопаться посреди зимы. Ян видел: на ели, скованной льдом, вдруг трескается бурая чешуйка, и оттуда выглядывает нежный, ярко-зеленый язычок.

Она бежала легко, перепрыгивая через замшелые валуны. За ней, не отставая, шёл Велес. Огромный и неторопливый старик.

— Стой, дитя, — сказал он.

Она замерла на поляне, обернулась. Велес опустился на огромный замшелый пень. Дерево застонало под ним.

— Что такое? — она ловко села рядом, водя пальцем по влажной коре, оставляя на ней следы. — Опять причитать будешь? Нет уже сил никаких слушать, устала я.

— Нужно. Ты сама жизнь. Нужно тебе знать все, чтобы ошибок не было. Нельзя к людям ходить. Не поймут тебя. Не примут.

— Примут. Каждый раз, когда снег тает они и рады. Значится, любят меня.

Она подняла руки. В правой ладони с громким хлопком раскрылся бутон красного мака. В левой лежал сухой коричневый дубовый лист. Он свернулся в трубочку, покрылся чёрной плесенью и рассыпался в мелкую серую труху.

— Я есть жизнь. А ты есть смерть. Тебя не любят, но это не значит, что и со мной так будет.

Пространство перед глазами Яна пошло крупной рябью. Все исказилось и сменилось новым видом.

Ян смотрел на Границу.

С одной стороны стоял тёмный Лес. С другой — ровное поле. В воздухе висел запах печёного хлеба, конского навоза и человеческого пота. Раздавался лай собак.

И Ярила — любопытная, как лисица, принюхивающаяся к ветру, — подошла к этой черте.

На поле стоял молодой мужчина. На нём была грубая льняная рубаха, перетянутая на талии узким ремнём из сыромятной кожи. В левой руке он сжимал деревянный лук. На носу красовались коричневые веснушки. Руки его были сильными, кожа загорелой. Ян его уже видел.

Ярила перешагнула Границу. Босая ступня опустилась на сухую траву поля. Она вытянула правую руку вперёд и коснулась тонкими пальцами мозолистой кисти мужчины.

Ян видел, как они встречались снова и снова. Ярила приносила ему красные маки. Он — делал ей венки. Лепестки не сохли, оставаясь упругими и влажными долгие месяцы. Мужчина шевелил губами, произнося нежные слова.

Затем наступила весна.

Ярила стояла перед мужчиной. Кипя счастьем, она показала свою истинную суть. Хотела подарить ему жизнь. Хотела забрать его с собой, явилась перед ним в сиянии и тьме. Кожа светилась изнутри лунным светом. Волосы вились живыми змеями, и те не шипели, а ласково терлись плоскими головами о ее щеки. На голове — венок из маков и васильков, перевитый сухим чертополохом.

Но человек... испугался.

— Уйди! — мужчина закричал. Голос сорвался на высокий визг.

Он начал быстро пятиться назад. Споткнулся о собственную ногу, едва не упав на спину.

— Не нужно мне твоей жизни! Ты — ведьма! Не место мне рядом с тобой! Чур меня!

Зелёные глаза Ярилы вспыхнули ярким светом.

— Но ты же говорил…

— Говорил-говорил. Знал бы я, кто ты — рот бы ни разу не открыл. Чур меня! Не подходи ближе, ведьма!

Она быстрым шагом подошла к нему, обхватила мужчину обеими светящимися руками и с огромной силой прижала к себе. Нож его сверкнул и упал в траву.

— Страх тебя губит, а любовь моя жизнь даст. Глупый ты, раз не понимаешь этого! Иди ко мне, любимый, прижмись ко мне, как раньше.

Любовь стала Яростью.

Она не хотела убивать.

Ян знал это всем своим существом. Видел, как она сама испугалась той силы, что поднялась в ней. Она просто хотела удержать. Обнять и не отпускать. Прижать к себе так крепко, чтобы он стал частью ее, врос в нее, чтобы никогда больше не посмел сказать этих злых слов.

Он рухнул на землю прямо к босым ногам Ярилы.

Из открытого рта, ноздрей и ушей хлынула густая тёмно-красная кровь, лужами растекаясь по земле, впитываясь в сухой мох, корни травы и в нож.

Из чащи раздался рёв. Стволы столетних елей заскрипели и согнулись. Толстые корни разорвали землю, выворачивая наружу огромные куски. Из темноты шагнул Велес. В правой руке его была зажата длинная палка, целиком сделанная из сросшихся жёлтых костей.

— Ты сама выбрала этот путь, — голос старика ударил так, что задрожали листья на деревьях. — Захотела человеческого? Так получай же его сполна.

Велес поднял костяной посох над головой и с размаху ударил нижним концом о землю. Единая сущность Ярилы разлетелась на осколки. Брызги света метнулись в разные стороны, каждый вспыхнул на миг и погас.

Каждый осколок стал отдельной жизнью. Отдельной женщиной. Так родились сестры-ведьмы. Морана. Дарена. Веляна…. Имена сыпались, как слезы. В каждой жила искра той самой, первой ярости и первой любви.

— Отныне ты будешь вечно искать того, кого убила. Каждый раз ты будешь ждать юношу, что не будет омрачён страхом выбора. И когда он придёт — впервые на этой поляне расцветёт цветок, какого ты ещё не видела.

Ян видел, как зелёные листья на деревьях скручиваются, чернеют и опадают на землю. Кора на стволах трескалась, покрываясь бурыми язвами. Древесные соки остановили свой бег.

Душа убитого юноши — и тех, кто случайно оказался рядом, кто стоял слишком близко к Границе, — рассыпалась. Плоть и кости превратились в пыль. И из этой пыли вверх поднялись сотни голубых огоньков.

Ян смотрел, как меняются года.

Они текли перед ним быстрой рекой. Он видел, как приходят юноши. Раз за разом. Шестнадцать лет — и новый юноша. Одни шли добровольно, подгоняемые страхом за близких, с высоко поднятой головой. Других волокли силой, вязали руки, затыкали рты тряпками. Третьи пытались бежать, но Лес не отпускал, путал тропы и выпускал на поляну.

Видел, как Ярила — раздробленная на сестер, обессиленная, — пытается собрать себя по кусочкам. Она тянулась к жизни, но каждый раз натыкалась на смерть. Часть ее умирала, и проклятие начинало свой оборот заново.

Потом Ян увидел Герду.

Она была не такой, как остальные. Ян всматривался в ее лицо — тонкое, острое, с внимательными глазами. Она не была