Мне это противно.

Пока я в полудрёме туда-сюда шатался по комнате на своих четырёх, у других, кажется, никаких проблем со сном не возникало. Из комнат доносилось дружное посапывание.

А у меня снова в животе урчит. С тех пор как я стал пандой, меня постоянно мучает голод. Мог бы, наверное, целый день жрать не переставая. Э-э-э – точнее, есть. Как ни крути, я ведь всё ещё человек! В каком-то смысле.

Вчера вечером я уловил за домами восхитительный нежный запах бамбука. Или мне показалось? Пойду-ка прямо сейчас проверю!

1 июля, всё ещё рано утром

Круто! Разве не красивый у меня почерк?! Что скажете, госпожа Бёрне?

Это всё потому, что моя правая рука больше не лапа. Это МОЯ рука. Моя дорогая, самая обыкновенная, изумительно ловкая человеческая рука! Со всеми пятью пальцами.

И хоть остальное во мне ещё от панды, но вы даже не представляете, какой я счастливый!

Как же всё это вдруг произошло?

А вот как.

С утра пораньше я отправился на поиски бамбука. Он должен был быть где-то здесь, на подворье, я чуял его запах.

Я решился выйти из дома, так как ещё не рассвело. Кто из отдыхающих по доброй воле захочет встать в половине шестого утра? Разве только невыспавшийся, оголодавший медведь-панда.

Но, к сожалению, выяснилось, что наши соседи уже куда-то подорвались.

Именно те самые, которые кричали из окна, когда мама, Мира, Мориц и я ночью бесшумно выползали из дома.

Соседи – пожилая пара, убелённая сединами, – сидели на скамейке перед своим домиком. Бок о бок. Я их поначалу даже не заметил.

– Эй, Бенно! – окликнули меня.

Я как раз крался мимо кустарника в сторону площадки для гриля. От испуга я обернулся.

Кто тут мог знать моё имя? Кто вообще мог знать, что я – это я? В шкуре панды.

– Ч-чего? – ответил я неуверенно.

Парочка как ни в чём не бывало продолжала сидеть на скамейке. В плюшевых зелёных куртках и… солнечных очках, хотя солнце только ещё начало выглядывать из-за дальних зелёных холмов. На головах у них были зелёные бейсболки с изображением… лам.

Я сделал несколько неуклюжих шагов в их сторону.

– Какое же чудесное утро сегодня! – вздохнула дама.

– Очень бодрит! – поддержал её пожилой господин.

Моя голова сама по себе закивала в знак согласия. Вверх-вниз.

Они, что ли, вообще на заметили, что говорят с пандой?

– А ты, кажется, сегодня плохо спал, – сказала дама озабоченно. – Такие чёрные круги вокруг глаз!

Я всё продолжал кивать. Может, у них со зрением плохо?

– У панды жизнь далеко не сахар! – сказал господин и поправил бейсболку на голове.

Выходит, они не слепые.

– Истинная правда, – продолжила дама. – Трудно с таким неповоротливым телом! Да ещё и в этих кошмарных чёрно-белых пятнах!

Внутри меня затеплилась надежда… Я набрался духу и спросил:

– Вы, случайно, не из сервисного центра?

Они посмотрели друг на друга и заулыбались.

– Сервисный центр, – сказал господин, – звучит очень казённо. Мы бы предпочли именоваться консультантами.

– Так вы сможете мне помочь? – спросил я. – Не хочу быть больше пандой. Целыми днями я только и делаю, что ем. К тому же жутко потею и отрыгиваю.

Я покачался на задних лапах и добавил:

– Не хочу ехать багажом на крыше машины, всё время от всех прятаться. И ещё предки переживают: мама чуть не плачет, на папе лица нет! Хочу снова стать самим собой. Пускай даже невидимкой, пустым местом! Пусть до меня никому не будет дела, я не против!

Из меня выплеснулось всё, что накипело.

– Ай-яй-яй, – печально вздохнула дама. – Боюсь, что это невозможно!

Я в полном отчаянии плюхнулся на землю.

Ну, конечно! Как я только мог быть таким наивняком? Надеяться, что история с пандой решается одним щелчком пальцев.

– Да, – подтвердил и господин. – Это так не работает. Теперь, увы, всем и всегда будет до тебя дело.

Они с дамой обменялись улыбками. Потом дружно кивнули. А потом принялись щёлкать пальцами. Честно!

И не просто разок-другой, а слаженно и ритмично. Откуда-то повалил дым, засверкали молнии! Под конец они дали друг другу пять, и всё разом прекратилось.

Я сразу почувствовал в лапах странное покалывание. Такое изумительно свежее покалывание. Вовсе не то, противное, когда затёкшие ото сна ноги отходят. Нет, покалывание до мурашек, когда предвкушаешь какую-то радость.

– Лучше всего тебе пойти прилечь, – сказала дама. – Это дело не быстрое.

– Если ты в течение суток не превратишься полностью в себя самого, просто загляни к нам ещё разок, – заявил господин. – Не исключено также, что в ближайшие дни тебе ужасно захочется бамбука.

– Или у тебя останется несколько седых или чёрных волосков вокруг пупка, – добавила дама.

Такие дела. Теперь вот сижу и практически наблюдаю в режиме реального времени своё обратное превращение.

Думаю, надо разбудить Миру. Ей наверняка будет интересно на это посмотреть.

5 июля

Да, последние деньки я совсем запустил дневник. Было и впрямь не до него.

Дважды пришлось спасать Лизу. К счастью, я успевал вовремя. Первый раз она взобралась на ламу. И та понесла, как бешеная. Второй раз Лиза решила спуститься с балкона на поясе от папиного купального халата!

Мориц мне показал, как нырять «бомбочкой», чтобы получился самый громкий удар и больше всего брызг. Теперь мы упражняемся каждый день, пока остальные обедают.

Мира обследует меня утром и вечером: устанавливает степень моего превращения. Вот уже второй день она держится на отметке 99,8 процента. Я теперь снова с головы до пят Бенно Биненштих.

Только вокруг пупка на животе никак не исчезает последний маленький кусочек белой шкуры.

По вечерам я его поглаживаю. Он напоминает мне о том, что историю с пандой я не выдумал.

А ещё об этом постоянно напоминают мама с папой.

Мама каждое утро целует меня в макушку и приговаривает:

– М-ммм! Так пахнет только мой Бенно. Без твоего медвежьего запаха я уж как-нибудь проживу.

Затем она смеётся и подмигивает папе, который во время завтрака рядом с моим бутербродом всегда кладёт палочку бамбука.

Бывает, что я его втихаря сгрызаю. Вкуснотища!

Так, по крайней мере, считает моя внутренняя панда.