Я предполагала, что в случае пропажи ребёнка полиция немедленно начнёт действовать. Будут блокпосты, оповещения Amber Alert, всё как положено. Но всё было совсем не так.

В нашу квартиру приехал офицер по фамилии Гренелл, но он, похоже, не воспринимает всё это всерьёз. Гренеллу двадцать с чем — то, он с бритой головой и задаёт множество вопросов, которые не имеют никакого отношения к поискам Доминика. Он здесь уже почти полчаса, и до сих пор только задаёт нам вопросы. А тем временем тот, кто забрал Доминика, уходит всё дальше и дальше. Они, вероятно, уже пересекают границы штата!

— Итак, миссис Баркли, — говорит мне Гренелл, хотя я сказала ему, что мы с Клэем ещё не женаты. — Я не понимаю. У вас есть этот ребёнок, но нет никаких записей о ребёнке ни в одной больнице, и нет свидетельства о рождении.

Я отчаянно тереблю пряди своих длинных волос.

— Я родила дома.

Я уже говорила ему это. Какое это имеет отношение к поискам Доминика?

— Но почему вы не оформили свидетельство о рождении?

Я ёрзаю, ненавидя эти вопросы. Последние пару недель я была в полном тумане, и я должна признать, что оформление свидетельства о рождении казалось мне менее важным, чем сон, еда и элементарная гигиена.

— Я собиралась сделать это, — говорю я.

Он оглядывает меня с ног до головы.

— Вы не выглядите так, будто только что родили.

Моя челюсть сжимается.

— То есть вы думаете, что мы держим все эти детские вещи в квартире для развлечения и просто выдумали ребёнка?

— Или, возможно, вы украли ребёнка, — говорит Гренелл.

Что? Это не имеет смысла. Зачем нам красть ребёнка, а затем вызывать полицию?

Но хуже всего то, как Гренелл смотрит на Клэя. На самом деле, хуже всего — сам Клэй, у которого видны следы от уколов на левой руке. Мне следовало настоять, чтобы он надел рубашку с длинным рукавом, прежде чем они приехали, но я не могла мыслить здраво. Меня не должно удивлять, что он не воспринимает нас всерьёз.

— Так когда, по — вашему, пропал этот «ребёнок»? — спрашивает нас офицер.

Я смотрю на Клэя, который не может ответить на этот вопрос. Мне действительно хочется задушить его, особенно когда он чешет руку, а взгляд Гренелла устремляется на шрамы.

— Ну, я взял его покататься, и тогда он исчез.

— Он исчез, пока вы ехали?

— Нет, — бормочет Клэй. — Я… я остановился на придорожной стоянке, и я… я вздремнул…

Это самая худшая часть. Мы даже не знаем, когда Доминика забрали. Похоже, Клэй остановился на придорожной стоянке и, по причинам, которые я до сих пор не могу понять, решил уколоться. В какой — то момент он отключился, а наш маленький сын всё ещё был пристёгнут в автокресле, возможно, крича во всю голову. Мысль о моём бедном ребёнке, брошенном отцом на заднем сиденье машины, разрывает мне сердце. В конце концов Клэй вернулся домой, но непонятно, был ли Доминик в машине в тот момент.

Очевидно, он не любил никого из нас настолько, чтобы завязать.

Если мы вернём нашего сына, я больше никогда не подпущу Клэя к нему. Никогда. Помолвка определённо отменяется. Всё отменяется. Ему повезёт, если я вообще когда — нибудь заговорю с ним.

— Вздремнул, — говорит Гренелл, — или накачался?

Что ж, ему не потребовалось много времени, чтобы заполнить недостающие части головоломки. Клэй молчит, очевидно, не желая свидетельствовать против себя.

— Мистер Баркли, — настаивает полицейский. — Вы сейчас под кайфом?

Клэй не отвечает. Он просто сидит, сжав руки между коленями.

— Встаньте, парень, — приказывает ему Гренелл.

Клэй смотрит на меня с выражением страха на лице. Наконец он довольно неуверенно поднимается на ноги. Я с ужасом наблюдаю, как полицейский обыскивает его и достаёт из кармана джинсов шарик, всё ещё частично наполненный порошком. До боли очевидно, что это такое.

— Мистер Баркли, — говорит Гренелл, — вы арестованы.

Когда он защёлкивает наручники на запястьях Клэя, я разражаюсь слезами. Я вызвала этого человека, чтобы найти моего ребёнка, а теперь он арестовывает моего парня за хранение. Но он ничего не сделал, чтобы помочь мне найти Доминика.

— Пожалуйста, — рыдаю я Гренеллу, — вы должны помочь мне найти моего ребёнка! Он пропал!

Гренелл поворачивается ко мне перед тем, как начать выводить Клэя из квартиры, и качает головой.

— Леди, приведите себя в порядок.

Я даже не могу представить, как я выгляжу. Моё лицо опухшее, волосы спутаны, а на майке и пижамных штанах пятна — в основном грудное молоко. Вдобавок ко всему, я почти болезненно худая — мой живот слегка выпирает, но больше похоже на пивной живот, чем на остатки недавних родов. Я уверена, что выгляжу именно так, как он считает — как наркоманка.

Но я не такая. Больше нет. Я мать, и даже если этот коп — мудак не хочет меня слушать, я верну Доминика. Я верну своего сына, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.

Глава 51

Даже когда твой ребёнок исчез, ты никогда не перестаёшь быть матерью.

Доминик был моим две недели. Я любила его больше, чем считала возможным любить другого человека. А затем, через две недели, он исчез.

Прошло почти пять лет с тех пор, как Доминик пропал, но я не сдалась. Даже близко. Я месяцами осаждала полицейский участок после его исчезновения, умоляя их искать его. Но когда они наконец отнеслись ко мне серьёзно и признали, что он действительно существовал, всё стало ещё хуже. Они начали думать, что Клэй мог на самом деле убить Доминика — по неосторожности или не желая обременять себя, — а затем избавиться от его тела.

Они были так убедительны, что я тоже начала в это верить.

Они натаскали собак — ищеек, чтобы те обыскали район, и я почти не спала следующие несколько недель. Я всё ждала звонка