* * *

Нелли Кокер раскладывала гадальные карты на одном из столиков в «Хрустальной чаше». На столе стоял чайник – Нелли заварила чай сама, так как по случаю воскресенья в клубе никого не было и заведение стояло закрытое, защищенное ставнями от царящей снаружи святости.

– А может быть, вы предпочитаете что-нибудь покрепче, мисс Келлинг? У меня есть отличная сливовица, подарок польского посла.

Пускает пыль в глаза, подумала Гвендолен. Но одним лишь дипломатическим алкоголем меня не охмурить.

– К сожалению, я почти не пью, – сказала она.

– Я тоже, – ответила Нелли. – На собственных пороках не наживешься, только на чужих.

Гвендолен подумала, что Нелли Кокер говорит как уличный проповедник.

– Ваша судьба ждет, – произнесла Нелли. Пожалуй, больше похоже на балаганного зазывалу, чем на шарлатанку.

Карты были загадкой для Гвендолен.

– Это Таро? – спросила она с недоумением.

– Нет, Ленорман, я их предпочитаю. Полагаю, вы считаете подобные вещи ерундой, мисс Келлинг. – Казалось, мнение Гвендолен ее не волновало, руки парили над картами, словно впитывая с них странные картинки – лиса на снегу, гора, змея, маленькая девочка в голубом платье, катящая обруч по дороге. Пара мышей. – Не важно, что вы думаете. Карты скажут правду, даже если вы не верите. Вы ходите в церковь, мисс Келлинг?

– В церковь? Нет, больше не хожу.

– Я тоже. Утратив религию, обретаешь великую свободу.

Наряд из перьев и блесток, в котором Нелли вчера была в «Аметисте», сегодня сменило строгое свободное платье, которое оказалось на виду, когда Нелли Кокер сняла накидку – меховую, несмотря на теплую погоду. Вчера Нелли была укротительницей диких зверей, а сегодня выглядела на удивление почтенной матроной.

Гвендолен глотнула чаю, и вдруг ее посетила неприятная мысль. Что, если чай отравлен? Что, если ее сейчас куда-нибудь утащат и она исчезнет бесследно, как те девушки, о которых беспокоится Фробишер? Что, если Нелли Кокер – вот это действительно будет неприятно – что, если Нелли как-то узнала о сговоре Гвендолен с Фробишером?

– Это «Пи-Джи типз»[82], – успокоила Нелли, словно читая мысли Гвендолен. (Неужели она и правда умеет? Не может быть!)

– Вы вызвали меня, – напомнила Гвендолен.

– Попросила о встрече. Вызывают духов.

– Зачем?

– Как я уже сказала, у меня к вам предложение.

* * *

– Вот, смотрите, – сказала Нелли, водя руками над картами. – Ваша судьба, ваше предназначение лежит перед вами. – Нелли окинула Гвендолен оценивающим взглядом поверх очков. – Вам предстоит любить и быть любимой.

– Мужчина? – спросила Гвендолен, поскольку от нее явно ждали какой-то реакции, но не смогла побороть цинизм в голосе.

– И не один.

«Господи, сколько ж их будет?» – подумала Гвендолен.

Нелли Кокер хмурилась, глядя в карты, – несомненно, для эффекта, решила Гвендолен. Эта женщина ничем не отличалась от любой шарлатанки с курортной набережной. Или от многочисленных липовых спиритов, расплодившихся после войны: они дурачили скорбящих, уверяя, что мертвым хорошо там, где они сейчас. Мать Гвендолен, конечно, клюнула. «Гарри говорит, ему там хорошо, – сообщила она Гвендолен после одного такого сеанса, – и просит меня не волноваться о нем. Ах да, и следить за паршой на яблонях». Потому что, конечно же, состояние их сада не могло не волновать Гарри в загробной жизни.

Брови Нелли сошлись на переносице; теперь, похоже, она хмурилась искренне.

– Вам предстоит стать орудием чего-то.

– Чего?

Нелли вдруг побледнела. И перевела взгляд с карт на стену за спиной Гвендолен, пристально глядя туда, словно на киноэкран. Будто и впрямь вызвала духа. Гвендолен обернулась посмотреть, но там ничего не было.

– Миссис Кокер?

– Хм? – И вдруг, так внезапно, что Гвендолен удивилась, Нелли смела карты в кучку. Сеанс ясновидения, похоже, закончился. Как раз в этот миг зазвонили у Святого Иакова на Пикадилли, созывая паству к вечерне.

– Мне нужно идти, – сказала Нелли и с трудом поднялась со стула, тяжело опираясь на трость. – Кое-кому из моих детей нездоровится.

– О господи, мне очень жаль это слышать, миссис Кокер. (Которому из детей? Вероятно, не Нивену? Вчера вечером он был в полном порядке.)

– Одной из дочерей. – (Опять чтение мыслей.) – Машина ждет снаружи. Если проводите меня до двери, оплачу вам такси.

– Очень любезно с вашей стороны, миссис Кокер, но я предпочту пройтись пешком до «Уоррендера». Такой приятный солнечный день.

– Приятный? – переспросила Нелли. Казалось, она подвергает сомнению характер солнца, а не его присутствие на лондонском небе. Она жила подземной жизнью, как крот, и Гвендолен подумала, что погода, вероятно, мало значит для Нелли Кокер.

* * *

Нелли с трудом забралась в машину с помощью шофера – Хоукера, как она его называла. Казалось, она как-то ослабела – может быть, больна? Хотя она только что отбыла тюремный срок, вряд ли заключение полезно для здоровья. Медсестра, с которой Гвендолен служила на фронте, до войны сидела в тюрьме за участие в движении суфражисток. Несмотря на ужасные рассказы о пережитых мучениях – в тюрьме ее кормили насильно через трубку, и она так и не оправилась полностью, – Гвендолен завидовала людям, которые преданы своему делу настолько сильно, что готовы ради этого на жертвы. А Нелли Кокер попала в тюрьму из-за разрешения на торговлю спиртным. Едва ли такое стоит жертв.

– Мисс Келлинг? – Нелли подалась вперед, обращаясь к ней через открытое окно машины.

– Да, миссис Кокер?

– Подумайте над моим предложением, мисс Келлинг. Надеюсь, ответ будет положительным. И сделайте милость, дайте знать как можно скорее. У вас есть моя визитная карточка.

Шофер уже сидел за рулем, и Нелли постучала тростью по крыше автомобиля, словно это был старомодный наемный кэб с кучером. Гвендолен стояла на тротуаре и смотрела вслед удаляющейся машине, все еще ошеломленная неожиданным предложением Нелли Кокер. Соглашаясь на встречу в «Хрустальной чаше», Гвендолен думала, что в лучшем случае Нелли хочет поблагодарить ее за помощь раненому Альдо, а в худшем – попытаться купить ее молчание, если он умер. Умер ли он? Гвендолен упрекнула себя за то, что даже не спросила о его здоровье, но предложение Нелли совсем выбило ее из колеи.

* * *

– Мисс Келлинг, вас спрашивали два джентльмена, пока вас не было, – объявила миссис Бодли, едва Гвендолен переступила порог «Уоррендера».

Два? Ее это позабавило – неужто пророчества Нелли начали сбываться так скоро? И кто бы могли быть эти два джентльмена? Может, один из них Нивен? Неужели она пропустила его визит? Гвендолен пронизало разочарование. Она чувствовала, что фитиль подожжен. Чем это закончится – взрывом или всхлипом? (Элиота библиотека закупила по ее настоянию[83].) Она не