укусе Син… – девушка опустила взгляд на мой бок – туда, куда попало копье, – а затем перевела его на мою руку.

– Погоди-ка… – она подошла поближе, схватила меня за запястье и принялась рассматривать почти зажившую рану.

Провела пальцами по почти затянувшемуся шраму, скривилась, задев плотные, неровные края.

– Я… я не понимаю.

Я тоже не понимал, но как ей об этом сказать? Ответов у меня не было.

– Как видишь, я не умер.

Ее янтарные глаза вперились в мои – в свете скрытого пеленой дождя рассвета они казались темно-бронзовыми.

– Как это возможно? – девушка впилась в меня взглядом. – Кажется, ты и от лихорадки больше не страдаешь. И твое тело… исцелилось.

– Волки отнесли меня домой, – я пожал плечами, понадеявшись на то, что этого ей хватит.

– То есть это они сделали? – она покачала головой. – Но как?

– Я не знаю.

– Ты не знаешь? – она уронила мое запястье и провела ладонью по оставшимся на коже символам.

С каждым движением, с каждым порывом дождя девушка становилась все чище, все реальнее… словно избавлялась от скрывавшего ее от чужих глаз покрова.

– Эти узоры… – я протянул руку и провел пальцем по оставшейся грязи. – Что они означают?

Она скривилась.

– Они часть… то есть были частью ритуала. Транса.

Девушка обернулась через плечо на лагерь людей Нил и охнула.

– Не понимаю, как я оказалась здесь, ведь всего мгновение назад я была… – она нахмурилась. – Не может этого быть.

Она посмотрела мне в глаза – в ее собственных дрожала паника.

– Ты меня видишь. Ты меня касаешься. Я в самом деле здесь или… или я… я дух?

– Дух? – нахмурился я. – С чего бы тебе быть духом?

Она провела руками по мокрой груди, стирая нарисованные вокруг сосков круги и длинную линию, тянувшуюся от живота до нижней губы. Обхватила себя руками.

– Я не понимаю, как здесь оказалась, – повторила она про себя и посмотрела на деревню. – Видит ли Солин, что меня там нет, или мое тело все еще лежит рядом с ним в его лупике?

Девушка подняла глаза к штормовому небу.

– Уже почти рассвет. Огонь должен был отпустить нас. Гриб и символы сработали – они вернули меня из пламени. Но я не дома. Что, если корень дамака все еще здесь, в моей крови, и дух мой не может вернуться в отравленное тело? – она охнула. – Что, если все это мне просто кажется? Транс внутри транса.

Она вновь посмотрела на меня.

– Но это, должно быть, правда. Как еще ты смог бы здесь оказаться? Живым и здоровым, хотя должен был умереть от лихорадки? – она задрожала и снова обняла себя. – Это ты дух, не я.

Я молчал. Я боялся за ее рассудок.

Она низко, страдальчески застонала.

– Но если тебя здесь на самом деле нет… это значит, что ты не пережил лихорадку… или пережил, но я не пережила транса? Или, может, мы оба мертвы, и тогда…

– Я жив, – я коснулся своей груди, провел руками по телу. – Видишь?

Я протянул к девушке руку и крепко сжал ее плечо. Стоило мне коснуться ее, и кожу кольнуло – как и всегда.

– И ты тоже жива. Как и я.

Она вздрогнула и широко распахнула глаза.

Как же больно было видеть ее такой растерянной.

– Мы оба здесь, – пробормотал я. – Это происходит на самом деле. Нет никакого транса, и нет никакой смерти. Мы просто стоим посреди бури.

Что, если тот охотник, который пытался накрыть ее, помутил ее рассудок? Повредил не только тело, но и разум тоже? Что, если дух ее сломлен, и только так она смогла примириться с тем, что случилось?

Сердце сжалось от боли.

Мне захотелось убить того охотника.

Превратиться в волка и когтями выскрести из груди его прогнившее, отвратительное сердце.

Я отпустил ее плечо и прошептал:

– Не знаю, что с тобой случилось после того, как Салак забрал меня, но мне жаль, что я не смог тебе помочь.

Я медленно, чтобы не испугать девушку, подошел к ней.

– Что бы ты ни пережила, все уже закончилось, – я нежно, осторожно приложил руку к ее щеке. – Я с тобой.

Девушка задрожала – между нами пробежала волна тепла. Руки ее слегка разжались. Пальцы покалывало от нашей необъяснимой связи. Метка в виде полумесяца на бедре заныла.

Янтарные глаза поймали мои – взгляд ее все еще был немного затуманен, она не совсем понимала, что происходит.

– Огонь сказал, что ты ходишь рядом со смертью.

Внутри полыхнуло гневом.

– Огонь – всего лишь стихия. Как он может хоть что-то говорить?

– Огонь позволил мне пройти сквозь него. Наделил меня способностью называть себя Квелис, – она нахмурила лоб. – И отдал мне мое имя.

Она округлила глаза.

– Мое имя… я… я вспомнила, кто я!

Я провел большим пальцем по ее изящной скуле и произнес как можно мягче:

– Я рад этому… если ты этого в самом деле хотела. Но мне не нужно знать твое имя, чтобы знать тебя.

Девушка втянула сквозь зубы воздух и сделала шаг назад.

– В этом нет никакого смысла. Солин связал вход жилами и закрыл шкурами. Он убедился в том, что никто не сможет войти или выйти из лупика, пока не закончится транс.

Я медленно шел за ней, ступал след в след, пока она снова распутывала свои мысли.

– Он скормил мне яд дамака, и я отключилась. В этом я уверена. Сомневаюсь, что смогла бы пройти так далеко и так быстро… особенно бездумно.

Вокруг моих ног снова завились плотные тени.

– Он тебя отравил? – я оскалился. – Ты ведь могла умереть.

– Мы и умерли… на время. Или, по крайней мере… – девушка потерла лоб – кажется, головная боль усиливалась. – Я думаю, что мы умерли. Огонь забрал нас. Мы стали его частью.

Она ускорилась, пытаясь оторваться от меня.

– Мне нужно вернуться. Если это еще одна иллюзия… если мой дух не вернется в тело до рассвета, я не знаю… не знаю, что произойдет. Возможно, я потеряюсь навеки.

Она начала задыхаться от паники.

– Что, если я снова потеряюсь? Что, если снова буду бродить по свету одна, как и раньше? Голодная… я… я не смогу так снова. Я не хочу забывать то немногое, что вспомнила. Не хочу возвращаться в пустоту. Не хочу становиться одинокой.

Она повернулась и перешла на бег.

Дождь лил стеной, превращая сухую грязь в скользкую. Я бросился за девушкой.

Паника ее подпитывала и мою собственную. Внутри вновь разверзалась пустота. Я чувствовал чужой страх перед одиночеством… я знал его на