и появился крошечный просвет, откуда на миг выстрелил солнечный лучик.

— Я не могу на это пойти, — сказал Антон, потупившись, но — с благодарностью.

— А придется, — улыбнулся Валерун своей бегемотьей улыбкой. — Короче, братуха, прорвемся! Как синяки сойдут, наденешь перчатки, будешь петь. В моем подвале места хватит, поживешь там!

— Зимой там не холодно? — осторожно поинтересовался напуганный Витек, который жался в сторонке.

— Нормально!

Валерун и без эмпатии оказался лучшим психологом, чем Наташа, хлопнул Антона по спине, отчего тот шарахнулся и зашипел — спина, видимо, тоже была повреждена.

— Нужно что-нибудь? — спросил Валерун. — В московских больницах, слышал, все есть.

Антон пожал плечами.

— Меня жалеют, подкармливают. Говорят, ничего не надо — можно сказать, мне повезло.

— Это точно, — вспомнила свой опыт Наташа. — Все равно надо приносить сладости и кофе. Отношение будет еще лучше.

— Девушка, не надо портить персонал! При выписке отблагодарим. Кстати, когда выписка?

Антон пожал плечами.

— Не знаю. Дня три точно буду еще здесь. Витек, матери — ни слова. Она все моей растреплет. Понял?

Витек провел по губам, словно застегивал рот на молнию.

— Я могила!

Наташу так и подмывало наказать злодейку, восстановить несправедливость, но она сдерживалась. Еще немного поговорили, и молоденькая медсестричка пригласила Антона в отделение.

На улице Витек отделился и убежал, Наташа осталась с Валеруном, который сказал, доставая сигарету из пачки:

— Я понимаю, что тебе хочется восстановить справедливость. В молодости я был таким же. Но ты ничего не добьешься, только с Антоном поссоришься, ему неприятно вспоминать этот инцидент.

— Ну хоть потрясут сучку эту, припугнут, — пробормотала Наташа.

— Не. Менты не ищут сложностей и идут по самому простому пути. Тут все очевидно: бритоголовые побили неформала. А что тут месть обиженной женщины, никого не… волнует. Поди докажи, что это женщина бывшего заказала! А если нет? Так поймают мелкую банду, все на них повесят, и дело в шляпе. Сечешь?

— А если заплатить им?

— У тебя столько нет. Вот штук за пять долларов они с места сдвинутся.

Наташа надолго замолчала. И так крутила эту тему, и эдак. Ну не могла она спустить с рук Алене такую подлость! Если она не сделает хоть что-то, ее разорвет от негодования. Потому она придумала кое-что безобидное, но неприятное. Валеруну о своих планах ничего не сказала, спросила только:

— У тебя есть сын? Сколько ему?

Вопрос оказался бестактным — Валеруну стало больно. Затянувшись, он все-таки ответил:

— Четырнадцать. Когда ему было десять, мамаша объявилась, и суд решил, что ребенок должен жить с матерью, и плевать, что она его бросила мне — личную жизнь устраивать мешал. Ну я — бухать с горя… Наворотил дел, мне вообще с ним видеться запретили.

— Ужасно, — повела плечами Наташа, и ей стало неловко.

Вечером, уже в Перово, сгорая от ненависти, Наташа купила конверт, чтобы осуществить свою маленькую месть.

— Как твой друг? — спросил Боря, как только она переступила порог.

Переживал малой, оказывается.

— Плохо, — ответила Наташа. — Он гитарист, ему сломали пальцы. Все. Раздробили битой. Его бывшая подстроила нападение.

— Вот тварь! — разозлился Боря.

— Вот такие они, женщины. «Если ты ходишь по грязной дороге, ты не можешь не выпачкать ног», — процитировала она «Наутилус». — Будь разборчив. Боря, поможешь мне наказать ее?

— А что надо? — вяло отозвался брат.

Конечно же, он трусит. Надо его успокоить.

— Припугнуть Алену в письме. Я отправлю его. Но если на меня подумают, почерк-то не мой!

— А если меня проверят? — округлил глаза Боря.

— Ты не имеешь к этой Алене никакого отношения, — сказала Наташа. — И будешь уже дома. Помоги, а?

— Ладно. — Не чувствовалось в его голосе энтузиазма, но оно и понятно.

Наташа вырвала из тетради в клетку листок и протянула ему вместе с ручкой.

— Пиши. «Привет, Аленушка!»

Как же хотелось добавить «Говновозова», но надо, чтобы письмо выглядело убедительно, потому Наташа не позволила себе эту вольность.

' Антон искалечен. Думаешь, это сойдет тебе с рук? Ошибаешься. Мы знаем, что за этим стоишь ты. Ходи и оглядывайся!'

Боря записал ее слова и вернул листок и сказал с азартом:

— Мы с дедом завтра идем на выставку «Сальвадор Дали без границ», прикинь! Все лето мечтал. Пойдем с нами!

— С удовольствием! Только завтра у меня есть дело, пока не знаю, во сколько. Если после шести вечера, то смогу.

Весь вечер она в мечтах наказывала Алену Золотареву. Как здорово было бы нанять людей, чтобы ходили за ней по пятам, имитировали слежку, звонили и сбрасывали. Ничего незаконного, а жизни у Алены не будет.

Но как дотянуться до Саратова?

Глава 29

Сила искусства

Квартира, которую Натка нашла по объявлению, оказалась у черта на рогах, а не возле метро. Оттуда до метро следовало идти сорок минут. Летом-то ладно, а зимой, когда морозы начнутся? А дождливой осенью?

Даже к маршрутке, которая шла к метро, пилить надо километр. Потому Наташа отказалась от нее наотрез. Ехала домой, на выставку, жалея, что день пропал.

В последнее время Наташа чувствовала себя Пашкой. Ему так же катастрофически не хватало времени, только у него два бизнеса плюс стройка… Нет, три, если считать платную поликлинику. Наташа думала, что это блажь: столько мороки с ней, а денег она не приносит — и смысл тратить время? Не сказать, чтобы Пашка с мамой был так уж близок, чтобы запускать этот проект под нее.

А теперь понимала. Просто есть вещи, на которые не закроешь глаза, как они с Валеруном не смогли закрыть глаза на Тохину беду. Парень остался в чужом городе, совершенно беспомощный, без средств к существованию. Скорее всего, его пальцы никогда не заработают, как надо, чтобы восстановиться, понадобятся месяцы, если не годы, и этот период, реабилитация, самый дорогой.

Витек, играющий с ним на Арбате, пообещал пересесть за гитару, пригласить барабанщика, чтобы Антон не чувствовал себя ущербно. Ведь и правда его конек — вокал, супергитаристом он вряд ли станет.

Помнится, они с Аленой говорили, что пишут песни, Наташа так и не удосужилась поинтересоваться, что это за песни, теперь стыдно было. Вдруг они крутые?

Заработав сорок долларов, она спешила домой, чтобы успеть на выставку «Дали без границ», посвященную великому художнику.